Женщина была очень привлекательна и ухожена, не то что заведующая магазином Марина, от которой пахло чем угодно, но только не духами «Нина Риччи». Сразу было видно, что средства у холеной женщины имеются, и в достаточном количестве, чтобы выглядеть таким образом, будто бы она только что вышла из Дома моделей, приодевшись во все самое модное, что в нем имелось.

Такие женщины привыкли владеть самым лучшим. Это их жизненное кредо. Если будет протекать иначе, то они будут чувствовать себя глубоко несчастными. И в этот раз она несла сумку с деликатесами, которые многим людям не попробовать и за всю жизнь. Но для нее это всего лишь рядовая покупка. Подобной роскоши позволить себе Геннадий Андреевич не мог. Хотя, конечно же, благодаря стараниям Марины Степановны Филоненко-Раскатов отнюдь не бедствовал. Но разве крупы и макаронные изделия, пусть даже приправленные куском масла, – это то, о чем он мечтает?

Геннадий решил, что неплохо бы познакомиться с этой женщиной, а лучше стать для нее своим человеком. К тому же, если сравнить ее с завмагом Мариной, эта женщина была похожа на свежий зрелый персик, в то время как другая на залежалое, сморщенное, прошлогоднее яблоко.

И Геннадий отважился:

– Разрешите, я вам помогу?

– В чем? – с интересом посмотрела на Геннадия ухоженная женщина и прищурила глаза.

– Я донесу ваш пакет до вашего дома, – предложил он таким тоном, как будто его решение было единственно возможным.

– Он не так уж и тяжел, – покачала пакетом женщина.

– Но все же тяжел, – потянулся за пакетом Геннадий и взял его из рук женщины. – Меня зовут Геннадий Андреевич. А вас?

– Я на улице с молодыми людьми обычно не знакомлюсь, но для вас, пожалуй, сделаю исключение, – произнесла ухоженная женщина, смерив его любопытно-оценивающим взглядом. И добавила: – Меня зовут Ангелина Романовна.

– Очень приятно, Ангелина Романовна, – улыбнулся Геннадий. – Куда прикажете идти, сударыня? – шутливо добавил он.

– Да тут недалеко, – улыбнулась в ответ женщина (она явно положила на него глаз). – До Академической слободы.

Дом новой знакомой понравился Геннадию Филоненко-Раскатову. Он скорее походил на богатую отдельную квартиру в несколько комнат, нежели на обычный частный дом, каковых в Академической слободе было немало. Отсутствовали столь привычные сени, но имелась прихожая с вешалкой, тумбочкой, зеркалом, куда можно было кинуть последний взгляд перед выходом на улицу, и небольшой диван, на который можно было присесть, снимая или надевая обувь. Именно так и произошло: Геннадий Андреевич вошел, скинул и повесил на вешалку пальто и шапку и присел на диванчик, расшнуровывая зимние ботинки. Потом прошел в большую комнату, которую Ангелина Романовна называла по-старинному «залой», и огляделся. Увидел круглый стол на резных ножках, четыре деревянных кресла, диван, настенные часы – примерно такие же, тоже бронзовые, но чуть поменьше размерами, висели на стене в кабинете его отца, – картины на стенах, этажерку в углу и черное фортепьяно, на котором, похоже, давно никто не играл.

– Ну, чего застыл, проходи, – перешла на «ты» Ангелина Романовна, против чего Геннадий не возражал…

Пока хозяйка дома накрывала на стол, бывший разведчик абвера примечал все, что могло бы потом ему пригодиться.