Тем временем на столе появились аппетитно пахнущая копченая колбаска; сыр, нарезанный столь тонкими, прямо-таки прозрачными ломтиками, что и жевать не надо – сам во рту растает; балычок опять же, а как же без него. Еще можно было приметить вареный говяжий язык, очищенный от кожицы, рядом с розеткой, наполненной хреном; парочку апельсинов, нарезанных дольками и похожих на распустившиеся цветы, и отдельно – несколько бутербродов с черной икоркой поверх тонкого слоя сливочного масла. Бутерброды с икоркой располагались возле бутылки водки и пузатого графинчика в металлической оплетке с красным вином.

– Ну что, наливай, – потребовала от гостя Ангелина Романовна, присаживаясь напротив Геннадия.

Тот взял бутылку водки и вопросительно посмотрел на хозяйку, но Завадская отрицательно покачала головой и указала тонким пальчиком на графин. Геннадий поставил бутылку, взял графин и налил до краев рюмку Ангелине Романовне. Себе Филоненко-Раскатов налил водки.

– За что будем пить? – спросил он.

– За знакомство, – ответила Завадская и многозначительно посмотрела на Геннадия.

Их рюмки легонько соприкоснулись, не издав ни звука, будто бы поцеловались, молча выпили. Неторопливо и со вкусом закусили. Потом выпили еще. Разговорились. И как-то незаметно за разговором переместились на диван…

Голодному человеку обычно бывает не до любви; думы весьма прозаичны – чем бы набить пустой желудок. А вот у человека сытого желания возникают разные, в том числе с кем бы приятно провести время.

Геннадий провел с Ангелиной Романовной без малого целую ночь, и она показала себя женщиной опытной, склонной к разного рода экспериментам и прочим кунштюкам, без которых любовные утехи выглядели бы пресновато. И кто до кого дорвался – Геннадий до Ангелины или наоборот, – был большой вопрос. Хотя мужскими ласками, что было видно сразу, Завадская обделена не была.

Проснувшись, Ангелина Романовна с искренним удивлением глянула на молодого мужчину, безмятежно посапывающего рядом: а ведь удивил! Конечно же, он был пригож собой, значительно моложе ее, но кто бы мог подумать, что он сумеет полностью оправдать ее ожидания и исполнит все женские фантазии? Вот уж неожиданно…

В этот день Геннадий проспал – на работу в магазин заявился с большим опозданием. Марина Степановна неодобрительно покачала головой, погрозила любовнику пальчиком и предложила проследовать в подсобку на пружинный диванчик, где намеревалась сделать более строгое внушение, после чего предаться любви, как оно неоднократно случалось. Вполне достойная компенсация за нарушение трудовой дисциплины. Однако Геннадий неожиданно отказался, сославшись на большую усталость, и уверенно выдержал ее твердый взгляд. В их отношениях произошли серьезные перемены, чего нельзя было не заметить. Возможно, что именно эту ночь Геннадий провел в объятиях другой женщины. Марина Степановна, стараясь выглядеть спокойной, не без труда проглотила подступившую к горлу горечь. С этим следовало что-то делать.

Марина Степановна, сведя брови к переносице, решительно и строго произнесла:

– Тогда я тебя уволю за «неоднократные опоздания на работу». С записью в трудовой книжке. С такой волчьей записью… тебя даже дворником не возьмут. С голоду подохнешь!

– Ну и увольняй, как-нибудь выживу, – отрезал Геннадий и без малейшего сожаления покинул магазин.