Он беседовал с Улланной об Айламунде, а я старался подслушивать при первой же возможности. Мне кажется, он знал, что я подслушиваю. Несомненно, он решил, что я не захочу слушать все сначала, поэтому сейчас его рассказ о сыновьях предназначался для моих ушей.

Он больше не называл их «двойняшками-демонами», не говорил, что они «разделят его земли». Он их ругал, но за его словами чувствовались восхищение и уверенность, что его мальчики, повзрослев, станут распоряжаться землями справедливо и твердо, они будут ценить красоту и заботиться о насущном. Чего еще может желать отец, спрашивал он меня, хотя сам знал ответ.

Не исключено, что Урта говорил про самого себя: в его сердце жила красота — его семья и все его надежды на будущее. Урту заботила тяжелая необходимость отомстить за гибель всех надежд и особенно за две смерти. Охота будет короткой и жестокой, а дичью станут Куномагл и другие утэны, жадно ожидающие подачек в походе Бренна.

Урта завидовал Ясону:

— Он воскрес из мертвых с надеждой найти сына, который все еще жив. Счастливчик. А я могу умереть, так и не увидев снова своего сына.

— Но ведь после смерти будет еще одна жизнь, в Стране Призраков. Там тебя ждет Уриен. Там же будет Айламунда.

— Да, но мы можем оказаться на разных островах.

Он пребывал в слишком мрачном настроении, а Страна Призраков для кельтов очень запутанное понятие, поэтому не было смысла продолжать разговор.

Германцы, Эрдзвулф и Гебринагот, узнали реку. Они смотрели в воду перед кораблем и выкрикивали указания Рубобосту и гребцам. Они знали, где находятся тихие гавани, а где лучше поднять щиты. Благодаря тому что Бренн собирал рекрутов в свой Великий Поход, эти места стали безопасными. Мы причаливали к глинистым берегам, охотились там, где можно было сойти на берег, и рисковали очень немногим. Нам следовало бояться только клыков, зубов и когтей зверей, которые попадали затем в медный котел к Миховару.

С помощью Эрдзвулфа и Рубобоста Ясон начертил угольком на шкуре овцы карту нашего путешествия. Он подозвал меня к себе и показал карту, на которую наносил маршрут:

— Я знаю, что твой предначертанный путь идет всегда по кругу. А еще я знаю, что ты часто с него сворачиваешь. Тебе приходилось бывать на этой реке?

Я сказал, что не приходилось. Он посмотрел на меня долгим, тяжелым, недоверчивым взглядом и пожал плечами:

— Тем не менее, возможно, ты узнаешь какую-то часть этих земель и поправишь, если мы ошиблись. Итак…

Ясон продолжил прокладывать маршрут, начиная с острова Альба на западе через океан, который он назвал Скрытым морем, на востоке. Скрытое море было круглым. Колхида, где мы украли руно, а Медея вошла в жизнь Ясона, располагалась в противоположном его конце.

— От Альбы до Скрытого моря… сто лет пешком: сто гор, тысяча лесов, болот, в которых может утонуть даже луна. Но через эти земли протекают две реки. Верно, Рубобост?

— Верно, — ответил дак задумчиво, — правда, я слышал только про реку Рейн, но никогда ее не видел.

Ясон нарисовал две реки, Рейн гнал свои воды на запад в сторону Альбы, а Даан — на восток в сторону Скрытого моря, но обе они начинались среди болот и лесов в центре материка.

— Расстояние между ними — всего семь дней пути. — Он указал место на своей грубо сделанной карте. — Наша задача — перенести Арго через этот участок среди болот и лесов, разделяющий бурную реку Рейн и спокойную реку Даан. И считай, мы на месте. Прямо на хвосте у Бренна. Мы перетаскивали корабль и раньше, когда высадились в ливийской пустыне, помнишь, Мерлин? Гигантская волна, — объяснил он остальным, — подхватила нас и два дня тащила вглубь суши, а потом оставила на земле во власти солнца. Мы тогда чуть не умерли. Но пустыня позволила своим мертвецам посещать нас во сне, и они своими насмешками заставили нас вернуться к жизни.