— Гера тоже не осыпала меня благодеяниями, — задумчиво продолжил Ясон, — ни в походе за руном, ни с Медеей, когда мы с ней удирали и убили того несчастного паренька. Помнишь? Ни когда мы путешествовали по свету. Она не была щедра с нами. — Его лоб прорезала глубокая морщина, словно ему больно было вспоминать. — Но ты же согласишься, что она всегда честно предупреждала, что сделает для нас, и никогда не обманывала. А эта ведьма их Похйолы…

— Ш-ш-ш! Ведьмы могут услышать и наказать. До сих пор Миеликки была нам хорошей помощницей.

— Для тебя, может быть, — оборвал меня Ясон.

Он явно был пьян, несмотря на то что наши запасы вина иссякали. Его одолевали тяжелые раздумья. Я заметил странный блеск в его глазах.

Он все верно говорил про Геру (ведь для него с тех пор прошло всего лишь двадцать лет!).

Гера, которая была нашим Духом корабля, давала нам советы и направляла нас. Она ни разу не обманула Ясона. Это она помогла нам у сталкивающихся скал, она привела нас к одержимому гарпиями слепому старцу Финею, она нашептывала слова любви Медее, чтобы ей было легче предать своего отца и свой народ. Но когда Ясон и Медея расчленили тело брата Медеи и выбрасывали по кусочкам за борт, чтобы задержать ее мстительного отца, Гера покинула корабль. Такое зверство переполнило чашу терпения богини, и она ушла. Сердце Арго заледенело, он остался без хранителя, но корабль был стар, в нем жили воспоминания, прежние покровители вернулись к жизни. Арго любил своего капитана, каким бы он ни был, какие бы поступки ни совершал.

А самым ужасным деянием, совершенным на борту корабля, было убийство юноши, расчленение его тела и надругательство над останками, а придумал этот план не кто иной, как сестра юноши, для того чтобы задержать отца, потому что ему пришлось хоронить каждый найденный кусочек тела сына отдельно. А Ясон и Медея предавались разврату и веселились всю дорогу.

Ясон выплеснул остатки вина в сторону носовой части. Когда он поднялся на ноги, Рувио забился, почуяв исходящую от Ясона злобу. А на небе облака закрыли луну.

— Получи свободу, Госпожа! — прошипел Ясон. — И еще получи!

Ясон спустил штаны и принялся мочиться на переборку.

Он прошел туда, куда даже я не ходил без приглашения. Там он пригнулся под распорками и веревочными узлами и ударил кулаком по двойной обшивке. Он не злился, он бросал вызов.

Леманку был ослеплен за то, что перешел запретную черту из-за желания побыстрее построить новый, лучший корабль. Пьяный Ясон вошел в сердце корабля безнаказанно — Арго никак не реагировал. Значит ли это, что запрет снят? Неужели сейчас, когда корабль стал мне нужен как никогда, Ясон решил его бросить? Его слова вроде бы подтвердили мои предположения.

— Здесь захоронено множество старых кораблей, — прошептал он, ударив по дереву. — Само время скрипит и жалуется в новых и старых досках. Столько забытых миров сокрыто здесь! Хотя ты, Мерлин, можешь их помнить, — добавил он, покосившись на меня. — Но они все еще здесь, пусть даже это лишь тени. Каждый корабль строился из дерева, в него вложены умение, риск и замысел. Каждый имел своего покровителя. Эти духи-покровители все еще здесь, за березовыми и дубовыми досками. Я верю в это. Если произнести верные слова, они вернутся. Твоя новая ведьма меня не пугает, Мерлин.

Моя новая ведьма? Возможно ли, что Ясон считает меня виноватым в том, что Миеликки стала покровительницей корабля? Я ведь только присутствовал на ритуале, когда рубили березу, больше я ничего не делал.

— Моя прежняя ведьма помогала мне, когда было нужно, — горько сетовал он. — Гера! Она мне поможет, если я попрошу ее, а эта старая карга ничего для меня не сделала. Она даже не намекнула, что ждет нас впереди!

Он уставился на склоненную резную голову, а Госпожа Леса смотрела на него, серая, неприступная в свете луны, губы плотно сжаты.