– Ну, что касается времени преступления… – тут же отозвался очевидец. – Я живу в Нойенгейме. Над кафе «Кросс»; вероятно, вы слышали о таком?

Тойер кивнул. Это кафе всегда его озадачивало. В Гейдельберге, по‑настоящему прекрасном городе, оно пользовалось неслыханной популярностью, особенно по выходным, хотя располагалось в цокольном этаже здания послевоенной постройки, на его внутреннюю отделку было больно смотреть, а кухня ничем не выделялась. Впрочем, гаупткомиссару и самому случалось туда заглядывать.

– Что же вы делали в такой поздний час у вокзала? С вашим‑то слабым здоровьем? – Тойер изо всех сил пытался подыскивать нейтральные формулировки.

– У вас нет права задавать такие вопросы! – зарычал старик и повелительным кивком приказал своему адвокату встать, словно это могло что‑то изменить.

С крайней осторожностью следователи выясняли личные данные старика и почти шепотом продолжали беседу. Вскоре забрезжил вывод: Рампе направлялся в секс‑шоп, расположенный на Курфюрстенанлаге.

– Я вдовец! – воскликнул похотливый старикан. – Можете считать это моей слабостью, но я иногда бываю в местах, где процветают низменные инстинкты. Впрочем, старого солдата не колышет, что скажут про него всякие там слабаки!

Тойер подумал, что он тоже вдовец, и почувствовал себя виноватым – ведь уже некоторое время он не так часто вспоминал о том, что прежде, много лет подряд, не покидало его ни на один день. Он увидел свою жену, желтую машину на Черныбрюкке – вернее, то, что осталось от машины.

– Ну, теперь быстро подведем итоги, – сказал он, когда свидетели ушли. – Опрошенные не сообщили нам практически ничего. Возможно, Кильманн припомнит еще что‑нибудь, но едва ли много. Мы должны начать поиски этого парня. Если он убежал в сторону Нойенгейма, возможно, его видели и другие люди. От судебных медиков поступили какие‑нибудь данные?

Штерн порылся в материалах:

– Да, вальтер ППК, достать такой нетрудно. У каждого охотника найдется такой пистолет, чтобы пристреливать подраненную дичь. Некоторые наследники их просто продают, чтобы не держать дома…

Помолчав, он добавил:

– Надо же, выстрел был произведен в левый глаз мужчины.

У всех перед глазами возникло жуткое зрелище пустой глазницы.

– Судя по опаленной коже жертвы, примерно с метрового расстояния… – уточнил Штерн.

– Выстрел в лицо с метрового расстояния, – тихо произнес Тойер. – Это казнь, настоящая казнь.

Они распределили задачи. Хафнеру и Штерну предстояло, что называется, «чистить дверные ручки», то есть обойти ближайшие к месту происшествия дома и опросить их жителей. Лейдигу поручили проанализировать предыдущие результаты, если таковые имелись. Тойер же разберет свой чемодан (он пока не успел это сделать) и позвонит Ильдирим.

– Поздравляю всех с Троицей, – буркнул Хафнер. – С сегодняшнего дня начинается самая подходящая погода для биргартенов.

Ильдирим вела себя как‑то странно. Тойер предположил, что ее замучили хлопоты из‑за приемной дочери (как там звать девчушку?).

– Значит, свидетели… – пробормотала она в трубку. – И что с того? Я бы из‑за них не волновалась.

– Мы и не волнуемся, – удивленно возразил следователь. – Вот только мы практически ничего не знаем, кроме того, что произошло убийство. Впрочем, самооборону или несчастный случай на охоте можно исключить.

– Несчастный случай на охоте? – Ильдирим всерьез задумалась. – Да, ясно, он исключен.