– Боюсь, – раздраженно заявил Тойер, – что долго ждать не придется. Скоро мы столкнемся с настоящей серией, по всем канонам криминалистики. Убийца ловкий, интервал между преступлениями короткий. Вот только, к сожалению, мы не можем создать целевую группу, а также предостеречь население, чтобы люди были осторожнее.

– Ну, в отношении Человека‑плазмы предостеречь население можно и даже нужно, не так ли?

– Да, конечно, о нем можно сообщить, – послушно кивнул гаупткомиссар. – И разыскать его нужно.

– Что, забыли про него, да? – Зельтманн с доброй улыбкой склонился к Тойеру. – Вы тут всю ночь просидели? Все четверо? Всю ночь?

Тойер кивнул.

– Тогда по домам, господа! Отправляйтесь спать! Непременно!

– Ключ, – пробормотал Тойер и почувствовал, как его голова клонится на грудь, – тот ключ, который обнаружил бегун, о нем мы еще не поговорили…

– Ключ подождет! – воскликнул Зельтманн. – Созвонитесь с Ильдирим, потом все по домам – отдыхать! И до трех часов пополудни чтоб я вас тут не видел! Сегодня, в такой чудесный день, ничего не случится:

О, Гейдельберг, о древний

Наш град, ты… трам‑та‑там…

На Неккаре и Рейне… э‑э‑э…

– Как я вижу, вы не слишком переживаете, что у нас два трупа за пять дней, – пробормотал Тойер. У него постоянно менялось ощущение собственного тела. В данный момент его голова стала большим колоколом, который раскачивался все сильнее; скоро он громко зазвонит в черепе… или немедленно начнется сокрушительная мигрень, и могучий сыщик наблюет на начищенные до зеркального блеска ботинки шефа. Что носят сегодня? Вот такие новенькие черно‑бело‑коричневые ботинки, как для боулинга. Скоро все перейдут на майки с вертикальными черно‑белыми полосами, под которыми непременно вырисовывается круглый пивной живот… Мигрень так и не началась, отступила, и ботинки Зельтманна остались чистыми.

– Господин Тойер, нам всем необходимо дистанцироваться, – он произнес это слово с французским прононсом, – от происходящего. Только так мы сохраним работоспособность и боевую хватку. Только так мы сможем в отношении того, что нас окружает, так сказать, говорить «Ха!» – Свой хрипловатый азиатский боевой клич директор сопроводил жестом, имитирующим бой с тенью. Тойер заметил, что Хафнер инстинктивно принял пружинистую боксерскую стойку, и сказал своим парням:

– Итак, всем спать, а я переговорю с Ильдирим. В три часа встретимся здесь и продолжим обсуждение. Надеюсь, Плазму скоро найдут.

– Да, несомненно! – воскликнул Зельтманн. – Поиски ведутся посменно, twenty‑fourhoursaday – двадцать четыре часа в день!

– И ночь, – добавил Хафнер. – Штерн, не желаешь позавтракать светлым пивом? В пивоварне на Лейергассе? Брецели там, правда, пекут не особенно хорошо, но ведь их можно и не брать…

Штерн помотал головой. Назвать общее настроение порывом к бегству было бы слишком смело. Скорее то была готовность скатиться по лестнице вниз и остаться там лежать. Исключение, конечно, составлял Зельтманн и – в который раз, собственно говоря? – воскресший, вопреки всем правилам токсикологии, Томас Хафнер. Последний закуривал уже третью сигарету «Ревал» подряд и для разнообразия нечаянно выбросил спичку прямо на отутюженные до жесткой складки брюки Зельтманна.

– Сорри! Виноват!

ПЛАЗМА \ ВКЛЮЧЕНИЕ \ ВЫЖИДАНИЕ ВЫЖИДАЕТ ЗАЛЕГАЕТ \ НАД ГОРОДОМ \ НА КОТОРЫЙ НЕИЗМЕННО НАДВИГАЕТСЯ ЧЕРНОТА ЧЕРНЯЩЕЙ ПЛАЗМАЧЕРНИ \ ВЗГЛЯД \ СОДРОГАНИЕ \ В ЛИСТВЕ \ НА УЛИЦАХ \ БЕЗЫМЯННЫЕ ВЕСТИ \ НОЧЬ \ ДВОЙНАЯ ТРАВМА ХРОНОПОТОКА \ ПЛАЗМА \ КОГДА МЫ СНОВА СТАНЕМ ПЛАЗМОЙ \ ПРОГРЕССИЯ ЕЩЕ БУДЕТ ПРОГРЕССИРОВАТЬ \ ЕСТЬ ТВЕРДЫЕ ПРАВИЛА И ТРАВМИРОВАННЫЕ ПРАВИЛА \ ТРАВМИРУЮЩИЕ ПРАВИЛА \ МЕСТА ГНЕЗДОВИЙ \ МЕСТА ВЫСИЖИВАНИЯ ВМЕСТО ПРЕДМЕСТЬЯ \ НОВЫЕ ЦЕНТРЫ И НОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ \ ПОКОЙ \ ХРОНИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ \ ВОЗМОЖНОСТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО УСПОКОЕНИЯ \ САМОТРАНСФОРМАЦИЯ В ИНДИВИДУАЛЬНУЮ ПЛАЗМУ ОБЛАДАЕТ БОЛЕЕ СВЕТЛЫМ ТОНОМ \

ТОН?

ПОКОЙ?

ИЛЛЮЗИЯ?

О \ СЛУШАЙТЕ НАПЕВ НАДВИГАЮЩЕЙСЯ ЧЕРНОТЫ \

О\

Тойер открыл дверь подъезда и несколько раз заносил ногу на порог; его высмеял студент, ехавший мимо на велосипеде.