Роксолан зацепил дверку пальцами, потянул… Скрежетнув, дверка, подвешенная на золотых навесах, распахнулась.

– Больше на люк похоже… – сказал Эдик.

Сергий осторожно заглянул внутрь, но все, что ему удалось увидеть – это крутые ступеньки, ведущие вниз, во тьму. Э, нет – какие-то проблески виднеются!

– Полезли! – сказал Лобанов.

Согнувшись в три погибели, он просунулся в дверь, и стал спускаться. Лестница увела его неглубоко – в длинную комнату, свет в которую проникал по хитроумным колодцам и создавал подобие серых сумерек.

– И здесь Тот! – воскликнул Эдик, спускаясь следом.

В глубине комнаты возвышалась статуя, изображавшая сидящего Тота. «Дважды великий» держал на коленях золотое блюдо. Сергий подошел поближе, наклонился…

– Неферит, – позвал он, – гляди.

Девушка подошла.

– Это уджат! – радостно сказала она. – «Око Хора»!

Жрица протянула руку и взяла с блюда маленький – в пол-ладони – амулет. С золотой плоской головкой сокола и темным камнем, изображавшим левый глаз. С иероглифами, отчеканенными в металле.

– Это ключ? – спросил Сергий.

Неферит истово закивала.

– Тогда уходим!

Снаружи, при свете факела, Неферит разобрала мелкие иероглифики на уджате.

– Вторая дверь, – торжественно провозгласила она, – в Уасет!

– Уходим! – повторил Роксолан, и повесил уджат на шею.

Собравшись вместе на верхнем уровне храма Нехемтауи, друзья не стали повторять обратный путь в деталях, и спустились на улицу по храмовой лестнице. Легионеры не обратили внимания на Неферит, признав ее за местную жрицу, а вот мужчинам преградили путь, скрестив мелкие копья-пиллумы.

– Луцилий! – гаркнул седой ветеран, с мозолем под подбородком, натертым ремешком шлема. – Позови ихнего жреца! Что-то мне эти рожи внушают подозрения!

Луцилий, рыжий и конопатый, убежал. Сергий оглядел легионеров. Тех было четверо. Четыре на четыре…

– Прорываемся по моей команде, – спокойно сказал Роксолан, переходя на русский, – и приложите усилия, чтобы никого не убить и не покалечить! Свои все же… Вперед!

Лобанов шагнул к ветерану – этот был самый опасный – и провел двойной удар. От кулака ветеран увернулся, а вот колено пропустил. И согнулся, пуча глаза и сипя перекошенным ртом. Сергий добавил ускорения падающему телу, рубанув ветерана по шее сбоку, и тот лег пластом.

Гефестай своего вырубил на счет «раз» – двинул так, что легионера крепко приложило к колонне, аж шлем звякнул и воздух из легких вышибло.

Искандеру достался очень верткий противник. От хлесткого удара слева в голову легионер не «поплыл» – встряхнулся, чумея, и снова бросился в атаку, выхватывая меч. Тиндарид перехватил клинок, зажимая его плоские стороны между ладоней, и резко крутанул. Гладий зазвякал по ступеням, а ошарашенный легионер – морда тупая, глаза таращатся на пустую ладонь – получил резкий тычок в нервный узел и плюхнулся на плиты рядом с мечом.

Эдику выпало драться с самым слабым. И самым подлым. Получив прямой в голову, легионер впечатался в стену и тут же упал на колени, поднимая руки: сдаюсь, мол, пощади! Эдик расслабился, и в ту же секунду римлянин резко опустил правую руку. Блеснуло лезвие ножа. Сергий подоспел вовремя – отбил ногой тонкий воровской клиночек, и, продолжая движение, смазал пяткой легионеру по хитрой роже.

– Ходу! – бросил он. – Дротики заберите!

Друзья, похватав пиллумы, понеслись прочь от храма.