Здоровенные амбалы в панцирях последнего размера, подошли с опаской, скручивая в могучих лапах кожаные ремни и позвякивая бронзовыми цепями.

– Сдаемся… – процедил Роксолан с отвращением, и протянул руки. – Парни, вы только не дергайтесь!

Амбал, обрадовавшись, тут же стянул его руки ремнем и завязал на два узла. Цепи приспособили на ноги.

– Опять попались… – уныло вздохнул Эдик.

– Ничего, – хмуро буркнул Гефестай, складывая запястья, – не впервой…

– Шагай, давай! – зычно скомандовал кентурион.

Легионеры перестроились в две шеренги и повели пленников к реке. Там их уже ждала барит – барка в семьдесят локтей длиною, с двумя парусами и рядом весел по бортам. И везде было полно легионеров – у сходен, на палубе, у квадратного отверстия трюма.

Кентурион, ранее похлопывавший по ноге витисом, тросточкой из виноградной лозы, указал им на трюмный лаз:

– Вниз!

Контуберний полез, куда было сказано, и расселся на резаной соломе. Лестницу тут же убрали, но люк не закрыли – для вентиляции и освещения.

– И куда нас? – подал голос Эдик.

Сверху заглянул ухмылявшийся кентурион.

– В каменоломни, Зухос! Через год вы все сдохнете, козлодеры вшивые!

– Сам ты… – прошипел Эдик, но уточнять не стал: вернулась гладиаторская привычка… Хорошая привычка – проглоти оскорбление, но не прощай и не забудь. А при случае вспомни – и отомсти!

Глава 7

Барка тащилась вверх по Нилу, одолевая течение с помощью развернутых парусов – северный ветер, благословение Египта, дул постоянно, с утра до вечера. Если бы легионеры сели за весла, то до места добрались бы куда быстрее, но римляне не спешили. Они несли службу – пили, ели, изредка спуская в трюм кувшин с теплой водой, разбавленной вином, и огрызки. Эдик гордо фыркал, а Сергий морщился, но ел, благо что руки им связали спереди. На второй день и Чанба «засунул свою гордость в одно место», как ему посоветовал Гефестай, и потянулся к плохо обглоданной журавлиной ножке – голод здорово понизил порог брезгливости.

– Что делать будем? – спросил Искандер, отпивая из кувшина, кое-как ухватывая его за ручку, и передавая сосуд Сергию.

Лобанов молча приложился к питью, делая хороший глоток.

– Не знаю пока, – сказал он и протянул кувшин Акуну.

– Осмотримся, – буркнул Гефестай, – тогда уж…

Сергий согласно кивнул.

– Может, Неферит подмогнет? – предположил Эдик.

– Лучше на нее не рассчитывать, – покачал головой Лобанов. – Будем надеяться только на себя. Кстати… Нас везут «на зону», так что «не верьте, не бойтесь, не просите»! И не выступайте! Всему свое время…

Неделя прошла, пока барка дотащилась до второго порога Нила. В этих местах берега сужались, почти не оставляя места под поля, огромные скалистые утесы вздымались из воды, блестя на солнце фиолетовыми и желтыми боками, а вода нильская пенилась, скатываясь с переката Семне, грохотала и бурлила, вскидывалась над окатанными камнями, пласталась над глубокими местами, свивала и развивала потоки.

Остров Уронарти попирала древняя крепость – цельный глинобитный куб в тридцать локтей вышины, заделанный камнем и подпертый мощными контрфорсами, два из которых были надстроены квадратными наблюдательными башенками. Узкая крутая лестница вела на верхнюю площадку крепости, обнесенную парапетом. Наверху стоял лишь дом коменданта и навесы для дозорных, а казарма, склад, каптерка и прочее хозяйство прятались в глубине целика.