– Правильно! – оценил его действие Искандер. – Технику безопасности надо соблюдать.

И тоже рванул матерчатую полосу.

– Па-адъем! – заорал мордатый, вставая. – Лучники вперед!

Шустрые нубийцы выскользнули наружу, за ними двинулся контуберний, окунаясь в духоту. Тело стремительно теряло влагу, кровь густела, и сердцу все труднее было ее прокачивать. От того темнело в глазах, а в голове мутилось – рассудок сдавался, уступал грозному светилу, и уже не носитель разума шествовал по пустыне, а мозговитая тварь, тупое межеумное существо, еле переставлявшее ноги, словно втаптывавшее короткую тень в набитую тропу.

– Пришли… – невнятно выговорил Искандер.

Сергий поднял голову. Ущелье расширилось, а еще дальше его скалистые стены расходились горными хребтиками, забирая в круг обширную котловину, загроможденную скалами, ступенчатыми террасами спускавшуюся к солончаку – трупу озера, пересохшего в незапамятные времена.

Между карьером и скалами стоял маленький каструм – военный лагерь, обнесенный квадратом стен из кирпича-сырца. В одном из его углов прорастали хилые деревца, отмечая колодец.

– Нам не туда, – вяло сказал Уахенеб, – нам в шене…

Он поднял руку, звякая цепью, и показал на другой квадрат – глухих и толстых стен в десять локтей высоты, с навесами из циновок на углах.

– Точно, зона… – пробормотал Эдик.

Контуберний затолкали в узкую створку ворот, прорезавших желто-серую поверхность стены шене – работного дома, и ввели в узкий двор-проход между двух стен. Внутренняя стена была ниже, чем наружная, У стены стояли скамейки, плетенные из сучковатых ветвей, а под лестницей, ведущей на внешнюю ограду, помещался навес – рама с дырявыми циновками, поднятая на четырех жердях. Там, за грубым столом, сидел бритоголовый, короткошеий человек, в котором Лобанов с тоскою узнал приставалу, сшибленного им с галереи ксенона. Может, тот его не узнает? Сергий загорел до черноты, оброс щетиной, шевелюра запорошена пылью…

– Сенеб, Хатиаи! – ворчливо поздоровался мордатый, исчерпав свои знания египетского, и продолжил уже на латыни: – Привел тебе пополнение! Будь зорок – эти… как их… мере особо опасные!

– Сенеб, Клавдий! – ласково промычал безшеий Хатиаи, начальник шене. Его розовое, жирное лицо поплыло в улыбке, а короткий, широкий нос, задранный так, что выпячивались крупные ноздри, азартно зашевелился. – Не волнуйся, еще и не таких обламывал!

Оглядев контуберний маленькими поросячьими глазками – сходство с Пятачком усиливали белесые бровки и выцветшие реснички – Хатиаи молча отпер низкую дверь во внутренней стене и жестом показал: прошу!

Сергий пригнулся и перешагнул порог, седловатый от множества ног, шаркавших по нему. Он очутился на унылом, пыльном плацу. По одну сторону теснились глинобитные хижины с общими боковыми стенами. Ряды этих клетушек разделяли узкие проходы, а задний левый угол огораживал заборчик из плоских камней. Из-за заборчика несло, как от общественного туалета, перебивая пыльный запах разогретой глины.

– Коллективная параша, – усмехнулся Эдик.

Легионеры быстро поснимали с контуберния цепи и кандалы, разрезали ремни, стягивавшие руки.

– Свободны! – ухмыльнулся мордатый, но длинный кинжал в ножны не убрал.

Вперед вышел Хатиаи, а пятеро здоровенных туземцев, шагавшие вперевалочку, остановились у него за спиной. Все пятеро были в заношенных туниках, волосатые ноги обуты в калиги с тройной подошвой подкованной медными гвоздями, в руках увесистые палки, за поясами – плети.