Лобанов отклонился к скалам, и буквально наткнулся на Искандера. Сверкнуло лезвие меча.

– Осторожно! – недовольно выпалил Сергий. – Чего ждем?

– Там нубийцы, – ответил Искандер. – С луками. Двое.

Роксолан огляделся и тихо подозвал:

– Ахми, ступай к этим стрелкам. Руки вверх подними и иди. Скажешь, что мы друзья Кашты, что не хотим их смерти… Предложишь им сдаться. Если не сложат оружие до того, как завоет шакал, остренькая бронза выпустит из них всю кровь. Так и передай.

Ливиец крикнул в темноту что-то на языке нуб, и пошел вразвалочку к костру, высоко поднимая руки. Из мрака выступили двое лучников-нубийцев, цвета безлунной ночи, чьи тела угадывались лишь по отблескам огня. Они выслушали Ахми и заболботали по-своему. Сергий не стал ждать, пока они договорятся. Сложив ладони по-особому, он поднес их ко рту, и издал вой шакала. Оба нубийца тут же отбросили луки и упали на землю, предлагая себя связать. Ахми с удовольствием исполнил их просьбу.

Лобанов вышел к костру победителем. Ливиец обернулся к нему, довязывая ноги второму стрелку, и сказал:

– Их зовут Арнехамани и Силко, – оба нубийца закивали курчавыми головами, тыкаясь лбами в песок. – Они говорят, дальше еще одна застава – там, где пещера, помнишь?

– Помню… Ладно, берем луки, и вперед. Застава – так застава…

Девять спин, недолго отсвечивая, углубились в теснину каньона и пропали во тьме.

Погони пока не было слышно и видно, но если впереди беглецов ждала застава, то с погоней торопиться смысла не было – пускай эти обнаглевшие мере попадут в клещи! Захрустят, как омары в крепких челюстях…

А Сергий спешил. Все надежды он связывал с внезапностью. Долгие, бесконечные ночи давно разленили римлян. Стоять в дозоре всю ночь напролет? Пялиться в темноту, высматривая беглых? А смысл? Если и пустится какая-нибудь тварь в бега, то раз в год, не чаще.

– Пить хотите? – пробурчал Сергий, снимая с плеча бурдюк. – Хлещите.

– Где взял? – оживился Искандер.

– Посылка от Хатиаи…

– Ты его… того?

– Да так… Запалил костерок, положил погреться…

Друзья посмеялись. Они шагали в темноту, туда, где было опасно и ничего не известно, это держало в тонусе малость истощенные тела, взводило нервы, обостряло чувства. И им было смешно. Они радовались первой победе, первой мести. Присутствовало ли безумство в их поведении? Конечно! А как же? Здравый смысл всегда диктует поступать осторожно, желательно – вообще никак не поступать. А то как бы чего не вышло… Профессия воина вынуждает пренебрегать здравомыслием – иногда, когда ситуация требует риска. В такие моменты рассудку делать нечего – в бою предводительствуют древние инстинкты и рефлексы, выработанные навыком и опытом.

Застава у пещерного храмика не поражала – обычный глинобитный забор, человеку по грудь, с широким проходом у одной из скалистых стен. Неровную, щербатую кладку подсвечивал костер, неяркие тени шатались, отброшенные на скалы.

– Ползком, – прошептал Сергий. – И помните про уровень допустимой обороны. Если замочим римлян, то загремим примерно в такое же место.

– Если поймают… – пробурчал Эдик.

– Тебя прельщает перспектива всю жизнь играть в прятки? – спросил Искандер.

– Отставить, – срезал обоих Лобанов. – Поползли.