Девушки Кадешим нисколько не смутились.

– Мы припасли другие одежды, – сказала Саджах, и вытянула целый тюк из-под полупалубы. – Вот!

В тюке обнаружились длинные плащи-накидки с капюшонами из ослепительно-белой ткани.

– Отлично! – кивнул Ахми.

– Здесь на всех хватит, – сказала Неферит. – Разбирайте!

– Подожди, – притормозил ее Сергий, – дай, я сначала скупнусь.

– Точно! – завопил Эдик.

Размотав схенти, мужская половина команды барит попрыгала в стоячую воду бухточки. Воды Нила отливали бурым цветом, но в заливчике ил более-менее отстаивался и оседал на дно. Когда на него ступала нога, он приятно продавливался между пальцев.

– Господи, – простонал Эдик, – когда ж я залезу в нормальную холодную воду! Как мне надоело все теплое, если б только кто-нибудь знал!

– Накувыркаешься еще в снегу, – проворчал Искандер, яростно шкрябаясь мокрым песком. – Как пошлют куда-нибудь к диким германцам…

– Пусть!

– Не спешили бы вы на север, – проворчал Гефестай, – пока на югах делов не закончим…

Сергий, наплескавшись, влез обратно на палубу. Девушки Кадешим спокойно отнеслись к его наготе – рассматривали с интересом, но без особого любопытства. Так оценивают костюм – смотрят, хорошо ли сидит, каков покрой, из какой ткани пошито. Лобанов надел белый плащ прямо на голое тело, не вытираясь. Запахнулся, затянул кушак, накинул куколь.

– Ты сейчас на монаха похож! – объявил Эдик.

Подтянувшись, он взобрался на палубу. Пошел, отряхиваясь и косясь на девушек. Неферит с улыбочкой подала ему плащ.

– Кончай помывку! – огласил Сергий свой приказ. – Строиться!

И выступил отряд в поход. Все были одеты одинаково, в блестящие белые или желтовато-белые плащи. Каждый и каждая несли, перекинув через плечо, двойную торбу – за спиной поместив в нее бурдючок с водой, а спереди – припасы и оружие.

Промытый потоком овраг открывался сразу за священной рощей сикомор. Взобравшись по промоине наверх, отряд попал в узкую полосу сухой саванны. То там, то тут за растрескавшуюся землю цеплялись кусты колючей акации, пучки жесткой травы трепало ветром. Акация не шелестела под его порывами, а сухо терлась кривыми, узловатыми ветками и массой длиннющих шипов. Как услышишь этот звук – сразу пить хочется. А впереди раскинулась усыпанная песком и остроугольным щебнем равнина, бесконечная и безрадостная. Великая Западная пустыня. Преддверие ада. С запада пыхало свирепым жаром, неистовая мощь солнца рушилась на песок, и тот калился под ногами, прожигая тонкую подошву сандалий. Воздух был удушающ и сух, сперва он втирался в легкие как промокашка, потом, когда влага покинула рот – как наждачка.

– Скоро солнце сядет, и станет полегче! – пообещал Ахми.

В ало-золотном свете заката четко обрисовались контуры округленных песчаных дюн, достигавших ста пятидесяти локтей в высоту. Солнце садилось в красной пылевой дымке, глубокая синяя тень расползалась по безжизненной равнине, чередуя подливы мрака с красными вспышками на гребнях дюн. Сзади, тая в неподвижном воздухе, доносился пронзительный хохот гиен и жалобное тявканье шакалов. Впереди стыла тишина.

Сергий шагал вторым после Ахми. Было жарко – горячие откосы песка отдавали помалу накопленное тепло, но хоть солнце не резало глаза. Гряды песчаных холмов становились все выше и выше, добираясь до отметки в триста локтей. Песчистая, раскаленная горная страна, погребшая западные просторы душным, сыпучим пламенем… Бесконечное царство Пашта, древнего, полузабытого египтянами, бога всеобъемлющего пространства.