– По-прежнему ничего. Обалдели они там все, что ли? Кино они крутят, людей за идиотов держат. Андрей! Ну позвони ты своему генералу, как его там? Ушакову? И узнай хоть что-нибудь.

– Думаешь, Ушакову сейчас больше нечем заняться, кроме как на мои звонки отвечать?

– А больше позвонить некому? У тебя мало, что ли, друзей там? – Марик многозначительно смотрит на потолок. – Ты у нас даже с президентом ручкаешься.

– Ты преувеличиваешь мои возможности.

– Ой, ладно, я сам видел, как ты на каком-то приёме в Кремле с ним что-то обсуждал. Чуть ли не обнимались. А Лёнька стоял у тебя за спиной и цедил шампанское с таким видом, будто хочет разбить бокал о твою голову.

– Глупости какие! – возмущается Волк. – Я тогда просто удивился, что Андрей может вот так непринуждённо заговорить с президентом. Он сам к нам подошёл и говорит: «Андрей Иванович, Леонид Витальевич, а что вы так скромно в уголке стоите? Неужели у вас нет ко мне никаких вопросов?» Приём был, по-моему, новогодний, но все приглашённые – а туда позвали и академиков всяких, и спортсменов, ну и нас – воспользовались случаем чего-нибудь у президента попросить. Андрей сразу сориентировался и давай царя-батюшку челобитными грузить: там дети голодают, там кино загибается, а тому вон звание не дают годами.

– Что ты мелешь? – возмущается Кигель. – Какие дети? Так, Волку больше не наливать! Всё было совершенно иначе. А если ты про детский дом, который я опекаю, так я своими силами справляюсь, мне помощь президента не нужна. Кстати, ты мог бы тоже какое-нибудь детское учреждение под опеку взять. Своими не обзавёлся, так хоть чужим бы помог.

– Да откуда у меня такие деньги? – возмущается Лёнька.

– От корпоративов, – припечатывает Андрей. – Не так много нужно денег, желание нужно! А ты любишь только баб своих и пуделя.

– И себя, – вставляет Марат. – Так, мужики, вы чего завелись-то? Андрей, не отвлекайся. Рассказывай, что у вас было с президентом-то.

– Ещё один, – фыркает Андрей. – У меня действительно имелся к нему определённый список просьб, и я неоднократно пытался пообщаться с ним, попасть на приём, на какую-нибудь встречу с творческой интеллигенцией, «круглый стол». Но меня упорно не приглашали. Вот кого угодно приглашали, только не меня.

– Меня тоже, – подаёт голос Лёнька, но Андрей так на него смотрит, что тот мгновенно умолкает. – Ну, я не особо и хотел…

– А я хотел! Потому что у меня есть ряд вопросов, касающихся нашей культуры. И если говорить о будущем хотя бы эстрадной музыки, то с кем, как не со мной? Вы посмотрите, что на телевидении творится! Засилье западных артистов по всем музыкальным каналам. На чём мы воспитываем нашу молодёжь?

– Так, всё, Андрей, ближе к теме, – смеётся Марик. – О тлетворном влиянии Запада ты кому-нибудь другому рассказывай… в Кремле.

– Ну вот меня раз не позвали, два не позвали, три. Я через министра культуры ходатайствовал, даже в администрацию президента однажды звонил. Отделывались общими фразами, мол, в следующий раз обязательно. А на этом приёме я у президента и спросил, мол, как так получается, что я, не последняя фигура в культуре, не могу попасть ни на один приём, кроме вот этого, новогоднего, когда и неудобно о проблемах говорить. Президент улыбнулся, подозвал какого-то человечка и высказал ему, мол, плохо работаете, товарищ. Он покивал, обещал исправиться и исчез. Мы ещё парой фраз обменялись, и президент дальше пошёл, к спортсменам. Вот и вся «дружба». То, что по телевизору нас вместе показали, ничего не значит.

– А ситуация-то исправилась? Тот «товарищ» сделал выводы?

Кигель хмыкает и тянется за сигаретами:

– Да конечно.