Лёнька, шедший впереди, притормозил, обернулся:

– Андрей, мы опаздываем!

– Буквально два-три человека, – взмолился организатор.

– Андрей!

– Да, конечно, пропустите их, – кивнул Кигель. – Если можно, через пять минут, мы хотя бы чаю глотнём.

Едва оказавшись в гримёрке, Лёнька кинулся переодеваться в повседневное, зато сухое. Андрей же невозмутимо занялся чаем.

– Ты переодеться не хочешь? Пока не началось.

– Нет. Ветераны наверняка захотят сфотографироваться. Они в мундирах и при орденах, а я в рубашке в полосочку?

– Ты заболеешь! А Зейнаб меня убьёт.

– Тебя? – удивился Кигель. – А тебя за что?

– Когда мы уезжали, я ей обещал, что буду за тобой присматривать.

Андрей аж чаем подавился:

– Ты? За мной? Что-то новенькое!

– Зря иронизируешь. Я, в отличие от тебя, хоть немного забочусь о собственном быте. Ты вот сейчас провозишься с автографами, в гостиницу мы не успеем, поедем сразу на второй концерт. И пожрёшь ты за весь день только ночью.

– Первый раз, что ли? Всю жизнь так.

– Ну и очень плохо. А сейчас нам пора уже думать о здоровье.

– Так, всё, Лёня. Нудишь хуже Зейнаб.

Андрей скомкал пустой пластиковый стаканчик и запулил его в мусорное ведро.

Подошёл ко входу в палатку, выглянул:

– О, вы уже здесь. Заходите, пожалуйста. Чем могу служить?

В палатку вошли не два и не три человека, а человек десять. Или пятнадцать. Все старики, с палочками и позвякивающими наградами. И все хотели выразить благодарность артистам, подписать программки, сфотографироваться на память, да не группой, а по одному. И Кигель, извинившись за мокрый костюм, стал послушно расписываться и фотографироваться.

Волк успел улизнуть наружу, пока его тоже не припахали к раздаче автографов. Увидел стоящего в сторонке с виноватым видом организатора.

– Послушайте, – обратился к нему Леонид Витальевич. – Я всё понимаю, ветераны, нельзя отказать. Но у нас сегодня ещё один концерт.

– Я знаю, Леонид Витальевич, мы успеем. Тут на машине десять минут езды.

– Пожрать мы не успеем, – простонал Волк. – Смотрите, вон ещё делегация идёт. С программками. Вы сюда весь зал, что ли, пустили?

– Ну как я мог отказать…

– Ясно. Еды хоть какой-нибудь принесите нам!

И обречённо вернулся в гримёрку – помогать Кигелю. Андрей уже сидел за столиком, где они пили чай, подписывал всё, что ему совали: и программки, и листочки из записных книжек, и пригласительные билеты. Волк покорно к нему присоединился, на радость ветеранов, хотевших конечно же автографы обеих легенд. И фотографии с обоими.

Минут через двадцать появился организатор с двумя пластиковыми мисками гречневой каши, на которой сверху лежали куски тушёнки. Из полевой кухни, работавшей тут же, на площади, спёр, не иначе. Поставил тарелки на столик, плотно оккупированный всё прибывающими зрителями. Лёнька был прав, к артистам устремились все зрители сегодняшнего концерта, заражаясь друг от друга желанием получить звёздный росчерк.

– Ешь, – пробормотал Лёнька, расписываясь на очередной бумажке. – А то остынет. Вкусно, кстати.

Он как-то успевал одной рукой писать, второй есть. Кигель покосился на него с недоумением. Жевать при зрителях? Хорош артист, нечего сказать. Пахла гречка с тушёнкой изумительно, но к своей миске он так и не прикоснулся. С автографами закончили за час до второго концерта.

– Да, да, спасибо вам большое. Было очень приятно пообщаться! Здоровья вам! Да, обязательно приедем ещё!

Андрей выпроводил последнего ветерана и обессиленно плюхнулся на стул.