Глава восьмая

Щебетанье

Я проснулся в незнакомой постели и незнакомой комнате. Уголок этот вроде бы мне знаком, но явно не мой. В этом я был убежден несмотря на царивший вокруг относительный мрак, затруднявший серьезный осмотр. Слишком надушен, женственен. Разве что я добровольно поменял пол, как это стало модно с некоторых пор. И чего только я не творил со своим телом!.. Вместе с Марион, к примеру! Бог ты мой! Марион! Невозможно! После страшного перепоя я стал жертвой кошмара, вызванного этой сменой постелей. Об этом красноречиво свидетельствовали и страшная боль в башке и мое лихорадочное состояние. Тут я спохватился, что причиной моего пробуждения было чье-то появление в комнате. Я заворчал. Этот кто-то, оказавшийся особой женского пола, подошел к кровати и взял меня за руку.

– Вам лучше, мэтр? – осведомилась нежным голосом Элен.

– Сойдет... ну, почти... потому что... гм... Значит, мне не приснилось?

– Увы, нет.

Я припомнил, как, словно в тумане, спускался по лестнице страшного дома, опираясь о перила и поддерживаемый своей секретаршей. Ноги подкашивались, голова кружилась, тошнило. Вроде бы мы никого не встретили. За каждой дверью слышалось одно и то же: стук ложек о тарелки с вечерним супом. На улице Монторгей мы смешались со все еще плотной толпой запоздавших хозяек, осаждавших лотки крикливых торговцев. Перед зданием НОПИ мы, должно быть, схватили такси, но об этом я уже ничего не помнил...

– ...И если не ошибаюсь, я у вас?

– А вы неплохо соображаете!

Я усмехнулся:

– Пожалуй! Особенно в последние дни... Если вода поднимается до уровня первой площадки Эйфелевой башни, я не исключаю вероятность того, что на Сене наводнение. По-моему, я вполне трезво мыслю, а? Но, Боже мой, что подумает ваша надзирательница?

– Она обычно не думает.

– Ну что ж, хотелось бы мне оказаться на ее месте. Мне пока это не удается. Который час?

– Скоро час. Пополудни. Вы проспали пятнадцать часов.

Она подошла к окну и раздвинула занавески. Дневной свет больно резанул по моим усталым глазам.

– Значит, вот как, я в миленькой колыбельке маленькой умненькой девочки? Право, я...

– Не вздумайте воображать! Я вас приютила, чтобы уберечь от навязчивых приставаний Флоримона Фару. К тому же мне все это обошлось лишь в пару чистых простыней. Фару не давал о себе знать. Во всяком случае в агентстве...

– Ох! Я ничего не воображаю, слишком я для этого разбит. Но, думаю, вы не разочаруетесь. Элен, я не убивал ту бедняжку. Вы мне верите?

– Да. Но лучше проявить осторожность.

– Совершенно верно. Кстати, у вас есть газеты? Они что-нибудь пишут об этом деле?

– И газеты и отчеты Ребуля и Заваттера о торговой и финансовой деятельности Рене Левиберга.

– Дайте мне газеты.

В 11-часовом выпуске "Сумерки" поместили шапку: ПРИ ДРАМАТИЧЕСКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ПРОСТИТУТКА ЗВЕРСКИ УБИТА У СЕБЯ ДОМА...

Я прочитал:

Вчера, в конце дня, таинственный осведомитель, несколько раз звонивший в полицию, сообщил, что в доме номер... по улице Монторгей произошло убийство. Поскольку звонки следовали один за другим, комиссар участка, сначала посчитавший их розыгрышем, решил направить на место полицейский патруль. При допросе привратница и несколько обитателей дома заявили, что ничего не видели. Они утверждали, что ничего подозрительного не наблюдали. Тем временем полицейские, для очистки совести решившие осмотреть дом, обнаружили в пустующей кладовой, рядом с комнатой для прислуги, занятой мадемуазель Мари-Ивонн Бланден, известной в полиции нравов под именем Марион, труп последней.