– Узнаю путилинскую школу! Умеет Иван Дмитриевич народ подбирать! – воскликнул Александр.

И взглянул пристально.

– А как Зинаида?

– Настоящая дочь императора! Ни оха, ни вздоха. Мой Сергей…

– Справляется?

– Не то слово. Умен, решителен и предан до конца!

Лицо Перовского отразило отцовскую гордость, и Александр невольно улыбнулся его горячности.

– Только вот в чем дело, государь, – замялся вдруг Алексей Борисович.

– Говори.

– Влюблены они друг в друга.

– Кто? – недоуменно наморщил лоб Александр.

– Мой Сергей и ваша Зинаида.

От удивления морщины на лбу императора поднялись еще выше.

– Да как они успели? Три дня, как знакомы.

– Никак нет. Они летом еще познакомились и встречаться начали.

Перовский говорил с опаской, внимательно глядя на Александра.

Ежели в императоре отцовское взыграет, кто знает, как он воспримет, что к его дочери какой-то поручик сватается.

Несколько минут Александр переваривал известие, борясь с возмущением, что узнает обо всем таким манером, а потом хлопнул ладонью по колену.

– Лады. Лучше его все равно не найти. Верность и преданность, как я понимаю, он вовсе не мне доказывал, а зазнобе. Ну а если у них все решено, так это Господа нашего воля. Только учти: сразу я ему Зинаиду не отдам. Пусть честь по чести руки просит.

– Да когда же, государь? – растерялся Перовский. – Они же теперь, поди, к Варшаве подъезжают. Через три дня в Париже будут. А еще через два – в Вене.

– Вот там пусть и просит. Я в Данию к тестю в гости летом обещался с Марией Федоровной. Улучу возможность встретиться с дочерью. Пусть твой Сергей прибудет туда с Зиной. Там все и обсудим.

Услышав эти слова, Алексей Борисович внезапно побледнел, но мгновенно справился с собой и наклонил голову в знак согласия.

– Воля ваша, государь.

– Теперь вот что, Алексей. Злодеев уже арестовали?

– Никак нет.

– А чего тянете? Как схватите, сообщи. Сам хочу на них взглянуть и расспросить, чье приказание эти лиходеи исполняли. Душу вытрясу! Узнаю, кто их надоумил, башку тому самолично откручу. Плевать мне на его регалии! И хоть ты насчет Барятинской и Демидова все отрицаешь…

– Простите, государь, что сразу доложить не отважился, – перебил Перовский. – Мертвы оба мерзавца.

От услышанного Александр привстал на стуле.

– Да как же ты допустил?

– Мой грех, государь. Очень я хотел обоих живьем захватить и допросить честь по чести, но кара Господня их раньше настигла. На обратном пути ночевали злодеи в избе, да угорели. По случайности. Откачать не удалось.

– Угорели? И Счастливчик, стало быть, с ними?

– Его услали лошадей стеречь, а сами в доме улеглись. Поутру он пришел будить, а те уж остыли.

– Вот уж в самом деле – Счастливчик, – медленно произнес император.

Известие о смерти преступников его огорошило, ведь оно означало, что ничего не закончилось.

Рано или поздно лиходей узнает, где прячется Зинаида, и тогда…

Об этом страшно было даже думать.

Перовский, глядевший на Александра, угадал его мысли и решил, что пора изложить государю свой план.

– Зизи… извините, государь… Зинаида Семеновна…

– Изволь называть ее Зинаидой Александровной, – прервал император. – И не только в этом кабинете. Пусть у моей дочери будет если не фамилия, то хотя бы отчество родного отца.