– Ладно, Хилый, будет с тебя. Лезь обратно.

Взвалив на спину саквояж, Хилый долго карабкался наверх, а Гордей в это время соображал, сразу его порешить или по возвращении. Решил, что здесь оставлять труп опасно, да и обратная дорога не близкая. Мало ли что.

– Ну, где крестик? – спросил он, как только Хилый оказался рядом.

Тот протянул порванную веревочку и крест.

Внимательно рассмотрев добычу, Гордей довольно хлопнул Хилого по спине.

– То, что надо! А теперь по коням и в дорогу.

Он поехал впереди, за ним с трофейным саквояжем счастливый Галантий. Хилый, покрепче завязав засаленную веревку на своем армяке, потрусил следом.

Сквозь рыхлую серость небес кое-где стало проглядывать мутное солнце.

Снова повалил снег, скрывая следы, делая чистым и белым черное и грязное.

В молчании, даже словом не перебросившись, они добрались до маленькой деревушки, в которой решили переночевать.

Трех мужиков долго никто на постой не пускал, сколь ни обещали заплатить, не скупясь. Наконец Хилый, отстранив Гордея и Галантия, постучал в крайнюю избушку, о чем-то потолковал с лядащим мужичком, открывшим дверь, и сговорился.

В избе было холодно. В ожидании, когда хозяин натопит печь, Гордей с Галантием жались в углу под иконами, но Хилый не сплоховал и тут. Пошептался с мужичком – бобылем, и тот вынес им бутыль браги.

Умение Хилого устраивать дела все больше раздражало Гордея. Когда дошло до укладывания на ночь, он приказал:

– А ты особо не укладывайся. Будешь коней стеречь. Места тут, как видно, лихие. Того и гляди безлошадными останемся.

– Креста на тебе нет! – взмолился Хилый и захныкал:

– Окочурюсь ведь за ночь на таком холоду.

– Ничего, авось выживешь. А замерзнешь, так попляши.

Еще немного поныв, Хилый нацепил свой армяк и вышел.

– Наливай, чего пялишься! – крикнул хозяину довольный собой Гордей.

Галантий, занятый рассматриванием содержимого саквояжа, поддакнул:

– И закуску тащи! Мы нынче заслужили!

– Это точно! Заслужили! – согласился Гордей и опрокинул в рот стакан.

Спустя некоторое время хозяин закрыл заслонку печи и, поглядев на пьяных молодчиков, вышел следом за Хилым.

Против воли зимы

После внезапно налетевших метелей и холодов так же неожиданно пришла весна. За одну ночь вскрылась Нева, на тротуарах стаял снег. Сразу загалдели вороны, зачирикали воробьи, а в воздухе появился горьковатый запах оживающих деревьев.

Нынче государь собирался присутствовать на торжественном построении императорских полков на Марсовом поле.

То был не парад, которые Александр перестал устраивать с мая тысяча восемьсот восемьдесят первого. Майский парад собственно и стал последним. Однако построение и смотр полков отменить было невозможно, ибо войска должны постоянно чувствовать внимание и неусыпный контроль государя, иначе всеобщее расслабление приведет к расхлябанности и брожению умов – убеждал его военный министр генерал от инфантерии Ванновский.

Все, знавшие Александра Третьего еще наследником, удивлялись переменам, которые произошли в нем с тех пор, как он принял бразды правления Российской империей.

В юноше, никогда не собиравшемся царствовать, многие отмечали что-то неопределенное, неуверенное. Теперь же все с изумлением спрашивали себя, каким образом могла произойти совершеннейшая перемена в его облике и поведении. Откуда появились в этом увальне спокойствие, величественная уверенность, твердость в словах и в голосе, выглядевшие еще более поразительно рядом с сохранившимися в нем простотой и честностью в отношениях.