Услышав такое, Алексей Борисович в самом деле был поражен. Откуда в юной особе такая смелость? Уж не от того ли, что росла в приюте и научилась бороться за свою жизнь? Или это кровь российских императоров взыграла?

Сценарий поимки убийц, охотящихся за девушкой, у Черемисина тоже был, но о нем было решено не сообщать никому, даже государю. Считалось, Александру важно только, чтобы девушка оказалась вне опасности.

И вот на тебе! Именно с этого Александр и начал. Теперь не свернет. Не даст себя уговорить.

Что ж. Раз отказаться от поимки преступников невозможно, остается лишь одно – привезти их трупы.

В живых мерзавцев оставлять нельзя.

Ни за что.

– Как скоро они обнаружат, где ты прячешь Зину? – обернувшись, неожиданно спросил Александр.

Алексей Борисович открыл было рот, чтобы еще раз повторить: его дочь устроена надежно. Но взглянул на государя и понял, что все слова бесполезны.

Александр прекрасно понимает, что за злодеями, преследующими девушку, стоит кто-то очень влиятельный. Но дело даже не в этом, а в том, что ненависть заказчика убийства к Зизи не имеет пределов. И прошедшие годы не притупили ее ни на йоту. Только укрепили. А это значит, что он не остановится ни перед чем и найдет Зинаиду, где бы она ни пряталась. Тем более что сейчас она в пределах досягаемости, и дело всего лишь во времени.

Тот, кто всем управляет, не отступит, пока девушка не исчезнет с лица земли.

Знай император то же, что они с Макаром, уже выяснил бы имя этого Люцифера.

«Господи, сделай так, чтобы этого никогда не случилось!» – мысленно взмолился Перовский.

– Они будут там через день, может, два, государь, – спокойно ответил Алексей Борисович. – Спрячутся неподалеку и будут ждать удобного момента для нападения.

Пристально взглянув на друга, Александр кивнул. Хорошо зная Перовского, он понял: Алексей предусмотрел все варианты развития событий и успел к ним приготовиться.

Остается надеяться на лучшее и верить своим верным друзьям.

– Приезжай сразу, как все закончится.

– Слушаюсь, государь.

Поклонившись, Перовский вышел из кабинета и остановился, раздумывая, все ли сделал так, как следовало.

До его слуха донесся жалобный звук трубы. Оставшись один, государь стал наигрывать то ли полонез, то ли народную песню. Мелодия была знакома, но взволнованный разговором Алексей Борисович никак не мог вспомнить, что за произведение.

Уже за воротами, садясь в пролетку, он вдруг подумал, что, возможно, Александр не так несведущ, как кажется.

Иначе зачем стал наигрывать арию Ленского перед дуэлью.

Господь Всемогущий, помоги нам!

Дормез

Как назло, утром поднялась такая метель, какой не случалось за всю зиму. Никто уже и не ждал ее на исходе марта, а она накатила, да с такой силой, будто собиралась повернуть весну вспять.

– Добро им в тепле сидеть, а нам, как собакам, мерзнуть, – бормотал Галантий, глубже зарываясь в прелое сено.

– Чего улегся? – толкнул его Гордей, бывший за старшего. – Твоя очередь следить.

– Да чего следить-то? Нешто кто в такую погоду нос высунет?

– Дубина! Именно в такую они и поедут. Чтоб не выследили. Вставай, сказано!

Ругаясь и кряхтя, Галантий выбрался из умятой телом лежанки и, придвинувшись к двери, стал глядеть на окна старой приземистой избы, видимой из их сарая.

Через некоторое время его сменил новый помощник, которого Гордей прозвал Хилым.

На заре к избе подкатил экипаж, запряженный четверкой лошадей. Хилый растолкал Гордея.

– Ишь, дормез подъехал. Далеко, видно, собрались, – процедил тот, натягивая поглубже на уши шапку и всматриваясь в темноту.