– Офигел, рогатый? – Он поднял ручку и постучал пальцем себе по виску. – Это же обучалка!! Понимаешь? Не хочешь копыта отбрасывать – просто бегай. А народ крошить нечего!

Леха глядел на сатира и никак не мог понять. Придуривается? Но морда совершенно серьезная, и тон… Но ведь не всерьез же он это?!

– Клиент приходит сюда не проигрывать, а посмотреть на возможности игры! – чеканил сатир. – Получить положительную эмоцию, крутизну свою почувствовать, чтобы ему и дальше играть захотелось! А клиент, если не знаешь, всегда прав. Так что…

– Плевать.

– Что?… – нахмурился сатир, сбившись с мысли.

– Плевать.

Сатир хмуро оглядел Леху от копыт до рогов, покачал головой. Заговорил медленно и терпеливо, вдалбливая, как ребенку:

– Удовольствие клиента – это благополучие фирмы. А благополучие фирмы – это то, что тебя должно интересовать больше всего на свете, пока ты здесь. Понял? Так что быстренько засунул весь свой гонор себе под хвост и…

– Да пошли они…

Сатир совсем помрачнел, поджал губы… и вдруг, вместо того чтобы разозлиться, вдруг в его глазках заплясали глумливые искорки.

– Ага‑а‑а… – протянул сатир со значением. – Типа, крутой? Не хочу и не буду?

Леха промолчал. Сатир тяжело вздохнул:

– Ох, рогатый… Ну, сам подумай, есть что между рогов‑то? Думаешь, это ты его сделал?

Леха поднял глаза на сатира. К чему он клонит? Сатир еще раз скорбно вздохнул:

– Эх, рогатый… Зря ты на рожон полез. Ну убил бы он тебя еще разок. Подумаешь! Зато потом этот карапуз спокойно пошел бы баиньки. А завтра, может быть, вообще бы сюда не заглянул… А так ты его только раззадорил, парнокопытное! Теперь он тебя будет до ночи мучить! И еще и завтра придет! Заявится с утра пораньше, как только в сеть залезет. Первым же делом сюда, к тебе. И послезавтра притащится… Теперь понял?

Леха лишь дернул плечом. Как у него все легко: убили бы еще разок… Ему бы самому словить в живот раскаленного свинца! Когда все внутри давит, выкручивает, рвет… Леху передернуло. Вот тогда бы и поглядели, как этот остряк запоет! Да и потом, уж минут десять прошло, как Пупсик в последний раз сдох на лугу. Непохоже, что он собирается заходить сюда еще раз. Уже давно ушел с игрового сервера, наверно…

– А может быть, ты думаешь, он уже ушел с сервера? – осклабился сатир. Леха невольно дернул головой влево – туда, где между блоками капища зеленела лощина. Неужели все‑таки пришел?! Нет, там никого не было. А сатир все заметил и захихикал. Мерзкими коротенькими смешочками – как заблеял.

Леха почувствовал, как сжались челюсти.

– Как придет, так и уйдет, – сказал Леха. – Будет одним трупом в долине больше. Всех делов.

– Ох, дурак! – закатил глаза сатир. – Еще не понял, почему его нет? Ой, и зачмыряют тебя теперь, рогатый… Молись своему парнокопытному богу, чтобы у него было мало богатых приятелей‑карапузов!

Приятелей?…

Ч‑черт… Леха сглотнул, а в животе сворачивалась окоченевшая змея. Вот о друзьях‑то и не подумал…

Но теперь уже поздно пить минералку. Леха дернул плечом, сказал как можно равнодушнее:

– Посмотрим.

– Ага, конечно, – тут же согласился сатир и старательно закивал, грязная бородка замоталась туда‑сюда. – Посмотрим, посмотрим. Лично я уже что‑то вижу.

Его глазки уехали влево, уставились вдаль…

Леха проследил за его взглядом, и сердце тяжело стукнуло, а потом куда‑то пропало.

Внизу в долине, перед холмом, пульсировал желтым светом туманный шар.