Старшая сестра? Мать? Тетка?

– Почему?! – пискнул Пупсик.

– Ка… каблуки тонут. Дурацкая трава! Дурацкая!

Она старательно фыркнула – как эта дурацкая трава смеет мешать ей идти на шпильках?! – и было в этом столько неумелой наигранности… Леха почти увидел ее настоящее личико: пухлое, рассерженное – и старательно поджатые в презрительной гримаске губы, как она видела это у какой‑то взрослой тетеньки…

Но голос! Этот голос, почти как дыхание на коже!

Леха все так и стоял, с зависшей в воздухе ногой. Мысли путались.

Этот голос – и совершенно детсадовские интонации… Маленькой истеричной девчонки… Совместить это вместе…

Леха помотал головой, прогоняя очарование этого бархатистого голоса.

Как там сатир сказал? Голосовой фильтр? Вот в чем дело!

Нет, это не взрослая женщина. Это именно девчонка. Маленькая противная девчонка. И все ее отличие от Пупсика только в том, что она догадалась позаботиться не только о том, как будет здесь выглядеть, но и о том, какой у нее здесь будет голос! Только и всего. И значит…

Все так же прижимаясь к самой траве, Леха засеменил влево – туда, откуда выйдет Пупсик.

Красотку на второе. Может быть, о голосовом фильтре она и не забыла, в отличие от Пупсика, но это еще ни о чем не говорит. Это все девчачьи повадки. Больше, чем у мальчишек, внимания к тому, какое она производит впечатление, – потому и о звуковом фильтре позаботилась.

И поэтому же туфли на высоченных шпильках – это на лугу‑то!

Слева за холмом топали ботинки Пупсика. Гораздо ближе, чем острое чавканье шпилек справа. Вот‑вот покажется из‑за склона холма…

Леха все дальше смещался влево. Сначала Пупсика. Это железное правило: сначала выбивай самого сильного.

Сейчас покажется его стальная щетка волос из‑за травы…

Пупсик показался – и Леха чуть не взвыл от досады. Черт бы побрал ту девчонку! Пока отвлекался на нее, ошибся с Пупсиком! Он появился не из‑за горба холма возле вершины, а у самого основания! Там его не достать в один быстрый бросок.

А вот миниганом…

Леха метнулся вправо, а позади загрохотало, и пули снова рвали землю и кромсали траву.

Быстрее через вершину холма! На ту сторону – хоть так укрыться от потока пуль!

Вылетел на ту сторону…

Ух, какое у нее личико, оказывается!

А хуже всего то, что эта чертова Красотка только начала взбираться на холм. Слишком далеко, чтобы атаковать ее неожиданно!

Она шагала медленно. На таких шпильках по чернозему – не быстрее чем по болоту. Но вот заметила быстро и уже вскинула огнемет. Полыхнул синим пламенем воспламеиитель на конце ствола, и из огнемета вырвалась струя огня, распрямляясь сюда…

Леха пошел вправо, сбегая с холма в сторону.

Струя огня, с ревом расширяясь, ударила в склон холма – но его там уже не было. Осталась только примятая трава да следы от копыт. Струя огня – это не пули. Тут надо бить не по самой цели, а с упреждением…

А струя огня разбухла огромным облаком и, чернея, ушла вверх, опадая и рассасываясь дымом…

Леха мчался по склону, уходя от Красотки вправо, а мысли неслись в голове еще быстрее, чем мелькали копыта. У нее в баллоне за спиной вовсе не напалм!

Напалм – он густой, вязкий. Струя бьет далеко и точно. Но у нее там, похоже, обычный бензин без всякого загустителя! И давление воздуха в баллоне не самое сильное. Вот струя и рассыпается на крошечные капли бензина, мешается с воздухом, быстро тормозясь…

Ствол огнемета снова полыхнул синей вспышкой воспламенителя – яркой и слепящей, как огонь сварки. И на этот раз чертова девчонка догадалась сделать упреждение! Может быть, интуитивно. А может, еще на даче навострилась – вспомнила, как поливала на даче грядки с клубникой из шланга с распылителем, а сильный ветер сносил струю…

Слева покатилась струя огня, быстро разбухая в целую волну, в огромное облако.