И пропала. Растворилась, словно мираж. Словно ее и не было.

Исчезла. Вместе со всей беготней последних дней, полными жара и рябящих в глазах камней. С шансом на спасение.

На миг забыв про обстрел, Леха поднялся. Рвануло справа, но Леха даже не оглянулся. Не пригибаясь, пошел вокруг валуна. Все еще отказываясь поверить своим глазам.

К ямке, занесенной песком…

Там, где раньше была ямка, теперь были такие же камни, как и везде вокруг.

Ударил взрыв совсем рядом, и Леха словно очнулся. Прижался к земле, огляделся вокруг.

Впереди все грохотало. Желуди все валились с неба.

Кэпу и Даньке уже не помочь. Они уже превратились в кровавые ошметки. Если от них вообще что‑то осталось. А вот Молчун… Он был сильно правее…

Леха поднялся и бросился назад. Через последние валуны плато. На песок – и дальше, дальше, разгоняясь.

Клык как заведенный махал битой, в воздух летели все новые желуди. Но кучки боезапаса у альбиноса и черноухого уменьшились едва ли наполовину.

Набирая скорость, Леха помчался по песку. Метров сто между краем плато и опушкой. Не так уж и много.

Все желуди Клык посылал далеко вперед, на край плато. Теперь они проносились высока вверху и падали далеко позади. Там они, встряхивая камни, молотили валуны в каменную крошку, но сюда долетали только толчки воздуха, хлеставшие по спине и затылку.

Но это все дальше и дальше позади…

Клык – вот он, в каких‑то пятидесяти метрах, а черноухий и альбинос и вовсе ничего не видят, стоят спинами…

Черноух швырнул очередной желудь, но Клык не ударил. Выпустив из руки сучок‑биту, он поймал желудь лапой. Второй поймал желудь от альбиноса.

– Задницы поверните! – рявкнул он на застывших от удивления подручных.

Врезал желудями друг о друга, активизируя взрыватели, и швырнул желудь правой лапой. Тут же перекинул в нее желудь из левой, замахнулся…

Леха нырнул вправо, уходя от первого желудя и изо всех сил работая ногами. Какие‑то десятки метров до кабанов, совсем близко…

Сзади ухнуло, в бок ударило, с визгом отрикошетило. Кажется, не задело.

Нет, задняя нога отяжелела. Но еще можно бежать, инерция несет тело вперед, и уже совсем близко…

Клык швырнул второй желудь. А слева и справа от него уже стучали желудями альбинос и черноухий, активизируя взрыватели, замахиваясь…

Леха заметался, уходя от посыпавшихся залпом желудей, но их было слишком много.

Перед глазами небо, под спиной камни Кремневой долины. Сколько раз уже вставал с них?…

Только на этот раз вставать, кажется, и незачем. Последний шанс…

– Вставай, рогатое, – сатир был тут как тут. – Вот ведь сволочь, а? – покосился он на опушку Блиндажного леса. – Наф‑Нафчик‑то наш, а… Злопамятный, оказывается, с‑сука… И ведь нашел моментик поквитаться, чтоб его свиную мать под хвост и в тушенку, как нарочно подгадал, боров вислоухий… Ладно! – приободрился сатир. – Теперь это уже фигня! Схрон‑то мы нашли, а это главное. Вставай, прелесть моя парнокопытная, вставай! Ничего, денечек можно и дотерпеть. Ну и завтра еще. Зато потом… – Сатир мечтательно зажмурился. – Ну, вставай.

Но Леха не спешил подниматься.

– Ну чего ты?

Сатир присел на камень рядом с Лехой.

– Совсем вымотался, что ли? Ничего, теперь все будет ладненько… – Он потрепал Леху по плечу. – Поднимайся. Ничего, последний денек здесь остался, можно и потерпеть, не страшно. Главное, схрон у нас теперь есть!

Но Леха все лежал и глядел в небо.

– Схрона у нас нет…

– Вставай, вста…

Сатир замер, на миг превратившись в каменное изваяние.