– Поговорим? – спросил я трех замерших в напряженных позах жриц.

– Ты кто? – спросила одна из них, самая высокая и плечистая, как атлет-волейболистка.

– Это тот, которого я не могла прирезать на жертвеннике, – неожиданно признала меня вторая. – У него спрятана жизнь в яйце. Только не знаю, в каком. Он плел что-то об утке и дубе…

Я прищурился, вспоминая ее.

– Все верно, моя хорошая, это я, но я уже стал хранителем степи, девочки. – От моих слов их перекосило, как пресс корежит металлическое изделие. – Потерпите, – ответил я. – Ваша богиня оплошала и в битве с братом попала в ловушку Рока. Вы знаете, кто это такой? Уверен, что знаете, вы ведь посвященные.

Те молча покивали.

– Не знаю, когда она вернется, но, верно, нескоро – они с Курамой ушли в Инферно блуждать по заколдованным лабиринтам. А вас хочет убить Рок, он воспользуется ненавистью к вам ваших мужчин. Я же тут, чтобы всех спасти.

Три жрицы менялись в лицах, я увидел, что они пробуют применить магию крови и начать проверку на правду. И я разрешил.

– Проверяйте, не бойтесь.

Через минуту они стали серыми, я понял, что девочки сильно взволнованы.

– И что нам нужно делать? – спросили они.

– Девочки, всем жрицам нужно вернуться во дворец Беоты и постараться защитить его от Рока. Это возможно, если у вас не будет предателей.

– Как мы тебе можем поверить? И как мы вернемся? – спросила «волейболистка».

– Я сейчас вернусь, – произнес я и телепортировался на свою Гору. Ничего не говоря, схватил Чернушку и появился пред жрицами вместе с ней. – Вот Ильридана, вы ее знаете. Спросите, кто я.

– Предательница! – Голос третьей жрицы, до этого хранившей молчание, взорвался яростью. Она, имевшая широкие бедра и пышную грудь, попыталась наброситься на Чернушку – видимо, хотела задушить ее сиськами, но только лишилась магии и одежды.

Увидев себя обнаженной, жрица попыталась сбежать, но я вернул ее обратно. Так повторялось трижды, пока она не поняла, что все тщетно, и застыла, прикрываясь руками и картой, схваченной со стола. Чернушка укоризненно на нее посмотрела и произнесла:

– Ты, Салигидана, как была дурой, так и осталась.

«Волейболистка», нахмурившись, окинула голую подругу холодным взглядом и повернулась к Чернушке.

– Ты хорошо знаешь этого человека? – спросила она.

– Он мой жених, – ответила Чернушка, ее голос звенел от гордости.

– А кто он еще, кроме того, что твой жених?

– Он бог, как и Беота, – ответила Чернушка. – Что вы хотите от него?

– Это он хочет от нас, – ответила вторая жрица. – Он хочет помочь нам спастись.

– Да, он всегда помогает тем, кто в опасности, – сказала Чернушка. – Значит, он признал вас достойными. Поклонитесь ему и просите прощения, недостойные.

Жрицы замерли в ступоре, но вдруг одна из них, обнаженная служительница культа Беоты, опустилась на колени и прошептала:

– Простите нас, господин, спасите.

Я кивнул, ощущая приятную тяжесть ответственности. Это ощущение наполняло меня смыслом существования и придавало стимул развиваться моему расслоенному сознанию.

– Соберите здесь всех командиров. Время принести присягу, чтобы я мог использовать свою силу и защитить вас.