— Не надо никого цеплять. Я беременна!

У матери из рук выпала мокрая юбка.

— Опять? — но тут же сообразила и сказала спокойно: — Это нам теперь на руку! Смотри, не скинь. Справку возьми у врачей, скажи, что рожать будешь.

— Когда сносить собираются? — перебила Райка нетерпеливо.

— Через полтора месяца. В том доме, куда нас собираются поселить, уже малярка началась. На переезд дают неделю.

— А где тот новый дом?

— В Строгино. На метро до станции Щукинской, а там автобусы ходят.

— Далековато. Считай, окраина города!

— Зато здесь — на окраине судьбы живем. В змеюшнике! Ко мне когда из мэрии пришли, чтоб в список внести, так и предупредили: если в другой раз к их приходу не приберусь, не дадут квартиру, а отправят на высылку — на принудительное леченье до конца жизни. И я никогда не выйду из-за решетки.

— На это лечение принудительно не посылают! — не поверила Раиса.

— То было раньше! Теперь Москву решили очистить от всякого сброда. От бомжей и алкашей, от воров и проституток. До всех доберутся. Раньше, сама знаешь, как бухали в бараке! Теперь всяк день лягавый патруль навещает нас. В каждую комнату нос суют. Чуть не нюхают. Вишь, все на работе! А почему? Пригрозили, что тунеядцам квартиры не дадут! И заставили вкалывать!

— Но ты ж не работаешь!

— Я — на лечении. Еще две недели мой курс продлится. Если сорвусь и выпью, обещают вшить в пузо какую-то ампулу. Она за первый же глоток водки убьет меня насмерть. Так и предупредил нарколог, мол, нам дешевле один раз всех алкашей перехоронить, чем много лет мучиться! И тоже навещает барак каждую неделю.

— Выходит, скучно у вас стало?

— И не говори! Раньше все в одной постели спали! Кто от кого родил, не знали. Все ели за одним столом. Детей растили вместе. Теперь все по своим клетухам сидят. Тихо. Друг к другу не ходим. Боимся! Без бутылки чего соваться? А принеси — любой взашей выставит. Никто не хочет лишаться возможности переселения в новый дом. Уж там мы свое наверстаем!

— Ты-то как выдерживаешь? — удивилась Райка.

— Поначалу невмоготу было. Спать не могла. Все болело, пропал сон, аппетит. Нервы в струну. Но теперь легче.

— А живешь на что?

— Кое-как перебиваюсь. Даже побираюсь в метро. Но мне мало подавали. Чаще ругали. Мол, молодая, ступай работать. Куда пойду? Кто возьмет меня? А вот тебе надо что-то найти! Иначе менты прикапываться станут. Им только дай повод.

— Лихо тебя наполохали! Теперь по городу полно путанок. Ни одну не забрали в лягашку! Не имеют права! У нас свобода! И на профессию тоже! А может, я всю жизнь хочу быть путанкой! Кто запретит? Это мое право! Я не ворую, не убиваю, не граблю! А собой распоряжаюсь, как хочу! Кто меня выселит за это? Пусть попробуют! Да я любого… — вздрогнула от внезапного стука в дверь.

На пороге стоял участковый.

— Сама объявилась? Или знакомые передали, чтобы пришла? — усмехнулся, глянув на Райку.

— Сама пришла! А что? Или по мне соскучился?

— Боже упаси! Никто даже вспоминать не хочет! Я ведь к чему! Тебе надо пойти в мэрию с заявлением, что иной жилой площади, кроме как у матери, нигде не имеешь и просишь включить в список жильцов!

— Я еще и беременна!

— Ну тем более справками запасись.