Представ перед высоким жандармским начальством, бедный Савва лишился сознания. Когда его откачали, он повалился на колени и, повторяя: "бес попутал, бес попутал", в подробностях рассказал о знакомстве с Крайневым и о записочках, которые тот передавал через него Громову и Бибикову. Умолчал он лишь о пяти червонцах, полученных от Владимира Кирилловича за оказанную услугу.

Евлампия Сидоровича тоже притянули к ответу. Но тот не смог добавить ничего существенного, изумленно хлопал глазами и шмыгал носом.

Редактор газеты, в которой сотрудничал Крайнев, Федор Данилович Крутиков, или попросту Федот, глубокомысленно сказал: "А он казался мне порядочным человеком".

Дамы из общества были шокированы, а читатели воскресных приложений искренне сокрушались: "Как же теперь с обещанным фельетоном?" Со следующего месяца подписка на газету резко упала.

Беглецы же тем временем проехали Жмеринку и приближались к Одессе. Все путешествие, продуманное до мелочей, проходило без каких либо происшествий.

Крайнев почти всю дорогу спал, а Бибиков с Громовым и почтенным господином из почтового ведомства, оказавшимся четвертым в купе мужского отделения, играли в карты. Бибиков и Громов поочередно снимали банк; почтовый служащий нервничал и, несмотря на холодную погоду, обливался потом.

Как выяснилось, он ехал с важным письмом от председателя Петербургского Славянского комитета князя Васильчикова в Кишинев, где в скором времени должно ожидать важного события.

В Одессе их встречали, и через час, утомленные и счастливые, они уже сидели за столом и ели щедро сдобренные сметаной украинские галушки.

Вечером их повели в какое то собрание, где все люди были свои, пожимали им руки и поздравляли со счастливым прибытием.

Крайнев был очень смущен и тушевался, но Громов, кажется, даже гордился произведенным впечатлением. Бибиков искал глазами знакомые лица – и, в самом деле, нашлись двое молодых людей, с которыми он когда то был накоротке.

Засиделись допоздна. Когда уже все расходились, дверь отворилась и в комнату вошел Дымов. Увидев Бибикова, он растерялся, но был тут же заключен в объятия.

Бибиков был искренне рад, что молодой человек избежал ареста; Дымов рассказал о своих мытарствах.

"Тимофей погиб, – сказал Степан Орестович. – Он бросился в лестничный пролет. Это ужасно".

Близость Бибикова, его искренность и неподдельная радость и волновали, и тревожили Дымова. Оказавшись в Одессе, он многое передумал, и прошлое казалось ему сейчас трагической ошибкой.

Бибиков словно прочел его мысли.

– Тимофей был обречен, – сказал он. – Я понял это сразу. Надеюсь, случившееся послужит для вас хорошим уроком?

– Я пытался предупредить вас, но было уже поздно…

Бибиков кивнул.

– Не копайтесь, не надо, – сказал он. – Будем работать, Надеюсь, одесские товарищи…

– Да да, – обрадованно подхватил Дымов, – я многое понял.

Крайнев сообщил ему об аресте Щеглова. Дымов побледнел.

– Нет, это никак не связано с вами, – успокоил его Владимир Кириллович. – Простое стечение обстоятельств.

– А неизвестно ли вам что нибудь о дочери Щеглова?

– Думаю, что она не пострадала.

– И это все?

– Увы. – Крайнев мягко взял его под руку. – Да вы успокойтесь… Что с вами?

Дымов подавленно молчал.

– О Петре Евгеньевиче проговорилась подруга Варвары Петровны, – продолжал Крайнев, внимательно наблюдая за молодым человеком, – а уж хозяйка квартиры, где она жила, навела на след.