– Оч чень хорошо, – словно бы обрадовался чин и даже улыбнулся заключенному. – Когда родились?

– В сорок шестом году.

– Немолоды, а играете в нихилиста… Простите, вы каких убеждений?

– Объяснитесь.

– Кто вы – социалист, коммуналист или еще как там у вас? – поморщился чин, прислушиваясь к растекающемуся по всему телу приятному теплу. "А отбивные сегодня были хороши", – внезапно подумал он, что было совсем некстати и не имело никакого отношения к допросу.

– Вы меня явно с кем то путаете, – благодушно отвечал Бибиков.

"Что он, притворяется или в самом деле так глуп?" – прикидывал Степан, внимательно изучая сидящего перед ним человека.

– Да нет уж, я вас ни с кем не путаю, – сухо заметил чин, сделал какую то пометку в лежащем перед ним листке плотной бумаги – похоже, поставил "галочку" – и удовлетворенно откинулся в кресле, сложив руки на туго обтянутом голубым мундиром животе. – Если вы действительно Степан Орестович Бибиков, дворянин, сорок шестого года рождения, то я вас ни с кем не путаю. К тому же при обыске у вас изъято оружие…

– Это подарок покойного отца, и я не вижу ничего предосудительного в том, что всюду вожу его с собой, – довольно натурально разыгрывая удивление, сказал Бибиков.

– Другого ответа я и не ожидал, – словно бы даже обрадовался чин, пальцами колбасками ловко поймал на груди невидимую пылинку, вытянул сочные губы трубочкой и сдул ее в пространство обширного кабинета.

Бибиков вздрогнул. Наверное, угрозы и крики менее смутили бы его, нежели этот обыденный и даже нелепый жест скучающего жандарма. "Да ему вовсе и не нужны мои признания, – подумал он. – У него есть нечто, чего вполне достаточно, чтобы преспокойно отправить меня на каторгу".

Чин уловил перемену, происшедшую в арестованном. И тогда он выбросил один из козырей:

– Скажите, господин Бибиков, в каких отношениях вы находились к покойному Александру Ивановичу Герцену? В шестьдесят восьмом году выезжали за границу, якобы на лечение…

– У вас точные сведения, – ответил Бибиков. – Но разве из этого следует, что, будучи за границей, я непременно встречался с Герценом?

– Конечно нет! – воскликнул чин. – Но вы ушли от прямого ответа на мой вопрос.

– С Герценом я не был лично знаком и никогда не встречался, – сказал Бибиков.

– Не торопитесь, Степан Орестович. Подумайте хорошенько. А чтобы освежить свою память, не угодно ли будет ознакомиться вот с этим документом. – Он неторопливым движением извлек из стола лист бумаги и протянул его арестованному.

Это было донесение агента, в котором со всеми подробностями описывалось пребывание Бибикова в Лионе.

– Как вы можете убедиться, наши люди не зря едят свой хлеб, – сказал жандарм. – Уже тогда за вами было установлено тщательное наблюдение…

Действительно, он был в Лионе и встречался там с Герценом. Они долго беседовали, кажется, до полуночи, Александра Ивановича живо интересовало все происходящее в России.

В комнате было прохладно и уютно, на стене постукивали часы, Александр Иванович покашливал и говорил ровным голосом, иногда с любопытством заглядывая на собеседника (Бибиков только что рассказал ему о первых и не всегда удачных попытках вовлечь в кружки не только интеллигентов, но и рабочих):

"Да да, это очень хорошо и правильно. Вы знаете, Степан Орестович, в последнее время мое внимание все больше привлекают международные работничьи съезды – это нечто совершенно новое. Объединяясь между собой, работники создают как бы свое "государство в государстве". И добиваются больших успехов. Не все мне в их теориях понятно, с многим я не согласен, но многое принимаю безусловно".