– А не заглянуть ли тебе все таки в Покровку? – оторвал его брат от невеселых мыслей. – Повидал бы Евгения Владимировича?

– Боюсь, что это будет неудобно.

– Ну, как знаешь, – понимающе кивнул Василий.

Остаток вечера они, как бывало в юности, просидели за шахматной доской…

23

Милютин не забыл о своем обещании, данном Сабурову. В середине сентября Зиновии Павлович был вызван в Петербург, где состоялось свидание, определившее его дальнейшую судьбу.

Свидание проходило в трехэтажном особняке на Мойке, с виду ничем не примечательном, но человек, встретившийся с Сабуровым, был примечателен во всех отношениях.

Им оказался седовласый господин лет пятидесяти, одетый строго и со вкусом, сухощавый, с несколько вялыми, нарочито замедленными движениями, умными серыми тазами и располагающей мягкой улыбкой. Назвался он Игорем Ксенофонтовичем, без фамилии, но Сабуров понял, что имя это вымышленное.

Ненавязчиво и с тактом Игорь Ксенофонтович поинтересовался некоторыми деталями биографии Сабурова, и то, как он поддакивал и кивал головой, свидетельствовало о его хорошей осведомленности и уже достаточно четко сложившемся представлении о собеседнике, а вопросы эти были необходимы лишь для того, чтобы разговорить Зиновия Павловича и еще раз убедиться в том, что он именно тот человек, который был ему необходим для предстоящего дела.

– Я  надеюсь, вам не нужно объяснять ту очевидную истину, что разведка играет в наши дни далеко не последнюю роль, – сказал Игорь Ксенофонтович, когда с расспросами было покончено и предстояло приступить к главному. – Вы достаточно хорошо убедились в этом на собственном горьком опыте, не так ли?

Зиновий Павлович сдержанно кивнул.

– Начиная с библейских времен и по сегодняшний день знание истинных намерений противника всегда входило в арсенал политиков, стратегов и жандармского сыска, – продолжал с улыбкой Игорь Ксенофонтович. – Забвение этой очевидной истины некоторым стоило серьезного поражения и даже самой жизни. Лишь случайность помогла Александру Македонскому выиграть битву при Гидаспе – он не знал о применении персами боевых слонов. Поэтому неспроста Ганнибал даже сам надевал на голову парик и, прицепив фальшивую бороду, проникал в расположение римских войск, чтобы иметь исчерпывающее представление об их численности и вооружении. В то же время и сами римские императоры создавали широко разветвленную сеть агентов, что позволяло им знать не только то, что происходит во вражеском стане, но и у себя дома. Чингисхан, Борджиа, Баязет, Елизавета Английская, испанский король Филипп и кардинал Ришелье с охотой пользовались услугами разведчиков. Я уж не говорю о Наполеоне, нынешних англичанах и Бисмарке, которые буквально наводнили Европу и Азию своими агентами. Мне бы доставило удовольствие рассказать вам множество занимательных и трагических историй, но буду краток и перейду к предприятию, ради которого вы и приглашены в Петербург… Скажите откровенно, вас не смущает некоторая щепетильность предстоящего дела?

– Ничуть, – с готовностью ответил Сабуров. – Напротив того, я даже предполагал, что разговор пойдет как раз об этом предмете.

– Объяснитесь, пожалуйста.

– Извольте. В беседе с Дмитрием Алексеевичем я подчеркнул свое знание восточных языков и мусульманских обычаев.

– И что же?

– Естественно было ожидать, что именно это привлечет внимание военного министра.

– Вы правы, – кивнул Игорь Ксенофонтович. – Следует ли мне понимать ваше заявление как безусловное согласие работать в контакте с нашей службой?

– И только так, – твердо сказал Сабуров.

– В таком случае позвольте приступить к делу.

И Игорь Ксенофонтович изложил суть предстоящего задания.