|
Я кивнул и стянул с себя рюкзак, чтобы достать запасные магазины к автомату. А когда вновь посмотрел на брата и Анну, они уже ползли к лесу, забирая чуть правее засевших там врагов. Из-за деревьев сразу открыли огонь. Но и я был уже начеку и выпустил пару очередей по лесу. Потом я стал стрелять более экономно, по два-три патрона за раз, но часто, не давая возможности тем, кто прятался за деревьями, высунуться из-за них и нормально прицелиться. Штейн тоже вел огонь довольно активно. Сообразив, что по нему, боясь повредить аппаратуру, стрелять опасаются, он совсем обнаглел и, поднявшись на одно колено, палил с него, словно в тире. Я услышал, как вскрикнул один из нападавших, и увидел, как дернулся из-за «фанерного» укрытия и уткнулся в землю носом другой. Итого здесь оставалось лишь два-три живых неприятеля. С ними ученый должен был справиться, так что я перестал на них отвлекаться, полностью сосредоточившись на лесе. Между тем Анна с Серегой были уже довольно близко к деревьям. По ним, конечно, пытались стрелять, но я хорошо выполнял доверенное мне дело, и пули вспарывали «фанеру» далеко от моих товарищей. Я был уже почти полностью уверен, что задуманное братом завершится успехом, но не учел того, что в арсенале врага имелось не только стрелковое оружие. Все было очень логично с их стороны: поскольку прицельно стрелять благодаря мне им было невозможно, враги подождали, пока Серега и Анна подползут поближе, и кинули в них пару гранат. К счастью, те тоже упали и взорвались чуть в стороне от брата и девушки, но я с ужасом увидел, что ни он, ни она не шевелятся. Забыв об опасности и вообще обо всем на свете, я вскочил в полный рост и помчался к ним, не забывая поливать из автомата и даже орать что-то вроде «За Родину! За Сталина!» По ходу дела я пристрелил и кого-то из тех, кто залегал неподалеку от нас со Штейном — по-моему, тот, не ожидав от меня такого безрассудства, попросту растерялся и, вместо того чтобы стрелять в меня, почему-то побежал. Но зато по мне открыли шквальный огонь те, кто скрывался за деревьями. Одна пуля, чиркнув по пластине бронежилета, сбила меня с ног, чем, наверное, спасла мне жизнь от следующих неминуемых попаданий. Уже падая, я успел заметить, что к Анне, которая была ближе к лесу, подбегают сразу три врага. Вжавшись в землю, я навел на них автомат, но стрелять не решился — я мог попасть в Анну, которую двое из них, подхватив под руки, быстро поволокли под прикрытие деревьев. Третий же сунулся было к Сереге, но его-то я срезал — решительно и беспощадно. Теперь я снова держал лес под прицелом, но, не видя конкретной цели, не стрелял, ведь где-то там была Анна, вероятно, еще живая — вряд ли эти ублюдки стали бы подбирать труп. Это обстоятельство, да еще мысль, что Серега, тоже, наверное, живой, истекает сейчас кровью, заставило меня двинуться в сторону леса. Ползать столь же ловко, как мои старшие товарищи, я не умел, но старался изо всех сил, в кровь рассаживая ладони об острые края валявшихся вокруг «фанерных» деревьев. Так хотелось встать и побежать, но вспышка безрассудства уже поутихла, и я понимал, что меня неизбежно подстрелят. И тут я услышал сзади крик ученого: — Беги, Дядя Фёдор, беги к Матросу! Я прикрываю, здесь никого больше нет! И я побежал, крикнув Штейну в ответ: — Осторожней! Там Анна! Пара пуль все-таки просвистела возле меня; одна даже обожгла щеку. Но я все-таки добрался до брата. |
