|
Сзади вдруг тоже прозвучала автоматная очередь, и я стремительно перебросил туда ствол, но, к счастью, не успел нажать на спусковой крючок — это стрелял Штейн. Я подмигнул ему, хоть он это вряд ли увидел, и снова вернулся в прежнее положение. И тут меня пронзила страшная мысль: если в ответ на его стрельбу по ученому тоже сейчас откроют огонь — а ведь откроют, непременно откроют, — то может пострадать как он сам, так и его оборудование. И то и другое закроет возможность нашего возвращения домой если не навсегда, то очень надолго! Я развернулся, намереваясь ползти на защиту Штейна, но подумал, что так лишь вдвое увеличу вероятность гибели оборудования — в нас двоих станут стрелять ровно в два раза интенсивней. Но странное дело — сохранностью Штейновских приборов и жизнью ученого озаботился не только я. Со стороны нападавших прозвучало вдруг: — По оборудованию не стрелять! Умника брать живьем! Ага, подумал я, только «умника»… Странно. Вообще-то я полагал, что охотятся только за мной и Серегой. Или же «охотятся» за нами и впрямь в самом буквальном смысле? То есть живые мы им уже не нужны? Опять же, кому «им»? Впрочем, я тут же обругал себя самыми последними словами — не место и не время было предаваться сейчас размышлениям. Нужно было стрелять по врагам, чтобы и самому по возможности остаться живым, и защитить своих товарищей. А поразмышлять я еще успею. Потом. Если будет чем. Я переполз под прикрытие одной из не упавших «декораций» — тоже плоского как фанера куста. Конечно, от пули он меня мог спасти не лучше настоящей фанеры, но меня за ним хотя бы не было видно. Сергей и Анна тоже, как смогли, укрылись, Штейна защищало его ценное оборудование. Плохо, что и наши враги вовсе не были дураками и также воспользовались различными укрытиями. Меня несколько удивляло и даже, я бы сказал, обескураживало то обстоятельство, что не срабатывала никакая аномалия, которых, по идее, здесь должно быть немало. Или же наш «Клин», сжав пространство, вычистил его и от них? Что ж, для нас это было в общем-то кстати; плохо лишь, что это играло на руку и нападавшим. Бой постепенно принял некий пассивный характер. С той и другой стороны временами постреливали, в том числе и я, нападать же никто не решался. И то — на открытом пространстве, не считая подобных моему «фанерных» кустов да нескольких почему-то не упавших плоских деревьев, любой тотчас бы стал превосходной мишенью. Но долго так продолжаться, конечно же, не могло. И первым решился действовать бывший фронтовик Сергей. Он повернулся сначала к Штейну. — Возьми на себя тех, кто залег поблизости! — приглушенно крикнул он ученому. Потом посмотрел на меня: — Ты тоже на них поглядывай, но в первую очередь сдерживай тех, что за деревьями. — Далее он обратился к залегшей неподалеку от него Анне: — А ты поливай только их, прикрывай меня. Я пошел к ним, обойду сбоку. — Никуда ты один не пойдешь, — ответила та столь категорично, что ясно было — спорить с ней бесполезно. — Их там не меньше десяти! Ты, конечно, крут, но все же не супергерой. — И девчонка обернулась ко мне: — Дядя Фёдор, прикрывай нас! Достань все рожки, пусть будут под рукой, и поливай любого, кто высунется. Я кивнул и стянул с себя рюкзак, чтобы достать запасные магазины к автомату. |
