|
— Предложи тогда что-нибудь получше, умник! — злобно выкрикнула вмиг ставшая пунцовой Анна. — Сядьте все и помолчите! — прикрикнул вдруг, резко сменив тон, Серега. В его голосе было нечто такое, что мы сразу послушались и расселись по лавкам. Брат же, наоборот, поднялся и, пригнувшись, будто к чему-то прислушиваясь и приглядываясь, замер напротив закрытой двери. Постояв так пару минут, он, не поворачиваясь, медленно отступил назад и процедил сквозь зубы: — Оружие — наизготовку. Открывайте дверь — и сразу огонь! Они все там… Опять же, он произнес это таким тоном, что переспрашивать и уточнять никому не пришло в голову. Мы с ученым похватали свои автоматы, Анна взяла винтовку и, подкравшись к дверце, резко распахнула ее. Прямо перед нами стояли и сидели псевдособаки. Много, особей тридцать. Мерзкие плоские морды все до одной были повернуты к нам. На нас же смотрели и налитые кровью глаза. Но в этих глазах, как мне показалось, не было ни ярости, ни нестерпимой жажды охотника добраться до загнанной в угол жертвы. Эти глаза были совершенно пустыми, как у слепых собак. Впрочем, рассматривать особенности их глаз мне было недосуг. Мы одновременно, с трех рук, открыли по тварям огонь. И похоже, загнанной в угол жертвой оказались как раз они, а не мы. Ни одна из псевдособак даже не подумала убежать, увернуться от кинжального шквала свинцовой смерти. Лишь летели в стороны брызги крови и клочья черной шерсти, выдранные порой прямо с мясом. Твари падали, будто кегли. Мы расстреливали их, словно неподвижные мишени в тире. Не прошло и пары минут, как все было кончено. Ни одному из нас не пришлось даже менять магазин. Я оглянулся на брата. Теперь он сидел прямо на железном полу и, постанывая, держался обеими руками за голову. — Анна!.. — позвал я, бросаясь к Сереге. Мне на помощь тут же подоспел Штейн, и мы с ученым подхватили и уложили моего двоюродного брата на подстилку из спецодежды и ветоши, на которой только что спали сами. — Что с ним? — взволнованно спросил Штейн. — Он… — замялся я, а потом все же вывалил то, о чем уже сам догадался: — Он как бы влез в головы этим собакам и заставил их не двигаться. Он уже делал подобное. Только в тот раз было куда меньше тварей. — Ничего, ничего… — рылась уже в своей аптечке Анна. — Потерпи немножко, Матросик, миленький, сейчас я тебе… — Она вскочила на ноги, метнулась к нам и рыкнула на ученого: — Воды! Быстро!.. Штейн вскочил и через пару мгновений уже держал наготове открытую бутылку воды. Анна приподняла голову Сереги и вложила ему в рот две продолговатые красные пилюли. Такие же, что и в первый раз. Правда, тогда она дала ему всего одну. Ученый склонился над Сергеем и поднес к его губам горлышко бутылки. Брат начал судорожно глотать воду, которая лилась не только в рот, но и по впалым щекам, и по его подбородку, скатываясь по шее с дергающимся вверх-вниз острым кадыком на подстилку. От вида льющейся воды мне вновь нестерпимо захотелось в уборную. Подхватив валявшийся на полу автомат, я бросился к двери, выскочил наружу и, как и говорила до этого Анна, помочился прямо под дверью, забыв о предупреждении брата, что какая-нибудь тварь может наброситься на меня из-под днища. Впрочем, Сергей, а после него и мы, постарались на славу, и вокруг, кроме истекающих кровью омерзительных трупов, не было ни одного исчадия Зоны. |
