— Пусть оба корабля и повреждены, но нам достанутся вполне приличные трофеи, — заметил по этому поводу Гимп.

Его «Дева» легко избежала встречи с вражеским тараном. Пропустив атакующего корсара мимо, флагман устремился в погоню.

— Думаю, капитаны остальных судов справятся, — буркнул Гимп, с голодным волчьим блеском в глазах глядя на корму удирающего корсара. — Этого мерзавца я догоню и возьму на абордаж или заставлю выброситься на камни!

Оказавшиеся в ловушке корсары заметались, стараясь проскользнуть между галерами и парусными судами эскадры Д'Алви. Но теперь это сделать было весьма и весьма сложно. Возможностей для маневра оставалось мало, тяжелые корабли Лучар сближались, атакуя метательными машинами парусную оснастку врага.

В открытом море, да под приличным ветром легкие корсары играючи ушли бы от неповоротливых весельных судов, но на узком пятачке в самой гуще неприятельского строя, который продолжал смыкаться, им приходилось туго. То и дело у какого-то корсарского судна при неудачном маневре паруса обвисали бесполезными тряпками, и к нему подходили торжествующие галеры.

Схватка на кораблях, совершивших таранную атаку, также подходила к концу. Пиратов окружили на их собственных судах абордажные команды с поврежденных парусников и подоспевших галер. На скользких от крови палубах шла ожесточенная битва, в которой не было возможности сдаться в плен или ускользнуть от расплаты. Впрочем, корсары и не собирались молить о пощаде. Кто такой Гимп и как он расправляется с пленными разбойниками, им было очень хорошо известно.

Три чизпекских корабля умудрились не попасть в общую ловушку. Они довольно слаженно атаковали одну из фланговых галер.

Пока два сторожевика, построенных еще при Эфреме, обстреливали неповоротливое судно из стрелометов, третье ринулось в атаку. Чудом избежав тарана, галера прошлась впритирку к вражескому судну, буквально борт в борт. Неприятельский корпус раздавил все весла по левому борту.

Чизпекские суда отошли в сторону, наблюдая за беспомощными маневрами галеры.

Расстреляв с безопасного расстояния лишенное весел судно, теперь они нацелились на новую добычу, действуя так, будто их капитаны обладали единой волей.

Гимп же нагонял красавца с черными парусами и тремя мачтами.

— Стрелометы, залп! — проорал адмирал.

Но корсар словно читал его мысли. Переложив руль вправо, пират смог избежать повреждений и устремился к самому берегу.

— Что-то я не пойму, — проворчал задетый за живое Гимп. — Он, что же, надеется, что у «Девы» большая осадка и она не сможет погнаться за ним в мелкие прибрежные воды? Но ему придется идти вдоль самой береговой кромки, при этом мерзавец потеряет ветер!

Корсар действительно устремился в лабиринт между прибрежными рифами.

— Лечь в дрейф, приготовить катапульты, — крикнул Гимп. — Мы расстреляем его, как пустую плавучую бочку!

Однако пират и не собирался поворачиваться к ощетинившейся орудиями «Деве» своим черным боком. Продолжая лететь под всеми парусами, красавец-парусник наскочил на мель.

Гимп вжал голову в плечи, словно это под ним палуба внезапно заходила ходуном.

Корсарский корабль накренился, с высоких бортов в воду посыпались человеческие фигурки. Треснула мачта и, падая, снесла обвисшими парусами и вантами всех, кто находился на капитанском мостике. В следующий миг судно с жутким треском раскололось пополам.

— На камень наскочил, бедолага, — пробормотал Гимп. — Спустить на воду шлюпки, пусть подберут тех, кого еще можно спасти!

Но уцелевшие корсары упрямо гребли в сторону берега, оборачиваясь к шлюпкам с «Девы» лишь для того, чтобы послать ее матросам порцию черных проклятий.