Монтаны мрачно переглянулись и одновременно потянулись к своим топорам. В начале своего знакомства с Сагенаем суровые атвианские следопыты любили подтрунивать над хрупким юношей, совсем не похожим на бравого республиканского киллмена, хотя тот носил на лице не только знаки сана, но и офицерского звания пограничной стражи. Вскоре им пришлось понять, что перед ними человек с весьма серьезным опытом духовного плана. Не будучи миссионером, пер Сагенай не имел обыкновения читать проповеди или вступать в схоластические дискуссии со своими спутниками, но не раз делал совершенно точные предсказания. Недолюбливая странствующих священников, Монтаны зауважали молодого человека, чья христианская вера могла приносить вполне конкретную и осязаемую пользу.

Вот и сейчас они отнеслись к происшедшему со всей серьезностью. Ленивого бивуачного настроения как не бывало. В несколько мгновений лагерь оказался свернут. К тому времени, когда вернулся после утреннего умывания и молитвы пер Сагенай, братья были готовы к маршу или сражению.

— Не стоит тревожиться раньше времени, — сказал священник, смущенный такой реакцией. — Но Лиса стоит вызвать назад и двинуться вперед, навстречу головному дозору.

В это время к востоку от их лагеря две фигуры осторожно скользили по окутанному туманом лесу, не выходя на широкую тропу.

Перистые сгустки бледно-жемчужного тумана волоклись неспешно на запад, цепляясь за верхушки кустарника и обтекая древесные стволы, с которых прошедший недавно дождь крупными каплями сбил осенние листья.

После Смерти и последующих тысячелетий климат на Земле претерпел весьма серьезные изменения. По осени деревья одевались, как и встарь, в печальные желтые одежды.

Но рядом со сморщенными и отжившими свое листьями продолжала пробиваться к солнцу сочная зеленая поросль. Кроны оставались столь же пышными, что и летом, разве что углядеть притаившегося в них зверька или коварного врага не было никакой возможности.

Ветер раскачивал верхушки деревьев, и цветные пятна начинали плясать перед глазами пристально вглядывавшегося в листву человека.

— Полное безобразие творится у вас на севере, — воскликнул рыжий детина, скидывая с плеча большой широколезвенный топор и вытирая со лба капельки тумана. — Вот у нас во Флориде мертвая листва слетает быстро и не мешает честным путникам видеть затихарившегося в засаде неприятеля. А здесь — словно сама природа потворствует проклятым лемутам в охоте на человека!

Внимательно выслушавший его тираду юноша в длиннополой кожаной рубахе, подпоясанной широким иннейским ремнем, тряхнул копной иссиня-черных волос и спросил:

— А у вас во Флориде, дружище Аграв, честные путники всегда так громко орут в пустом лесу, накликая беду?

— Да нет тут никого, — буркнул флоридянин, обводя окружающие заросли ненавидящим взором красных от недосыпа глаз.

— Вот и я думаю, никого нет, — согласился черноволосый, весело глядя на могучего приятеля. — А потому нет смысла шуметь и ругать осеннюю красу Тайга. Никто не просил тебя идти головным дозором, вполне мог остаться в лагере и дремать возле костра. Братья Монтаны справились бы лучше с разведкой дороги, а главное — значительно тише. Явных врагов в лесу, может, и нет, но у Нечистого — ты не забыл? — везде есть острые уши и быстрые ноги, готовые донести весть о приближении неприятеля до ближайшего логова колдунов.

— Да ладно тебе, — отмахнулся огненнобородый гигант, впрочем, говоря уже шепотом. — Это я так, накатило просто… Уж больно в глазах рябит, и душно тут. Хочется на простор, Кен, спасу нет!

Выходец из Атви усмехнулся про себя, вспоминая Великую Флоридянскую Топь, где ему и Аграву пришлось провести не один месяц, скрываясь от адептов Нечистого.