— Ой, мы уже приехали. — Мила не хотела продолжать этот разговор.

Что, в конце концов, про счастье говорить, прямо как в телевизионных сериалах…

— Всего вам доброго! — Она выскочила из машины и тут же столкнулась с Розалией Яковлевной.

— Милка, ты что такая веселая? — удивилась соседка. — И похудела как… ты что, совсем не ешь? Приходи ко мне ужинать!

— Ладно, сейчас приду!

Мила поднялась к себе, бросила пакеты с одеждой, взяла только подарок соседке и вприпрыжку побежала вниз.

Над Петербургом завывала январская вьюга, кидала в лицо редким прохожим хлопья снега.

К внушительному желто-белому особняку с колоннами по фасаду подкатила роскошная карета, запряженная четверкой великолепных вороных рысаков.

Дверцы кареты были украшены позолоченными графскими коронами.

С запяток кареты соскочил рослый лакей, распахнул дверцу, помог выйти барину — высокому господину, кутающемуся в длинную бобровую шубу.

Невиданное дело — барин сам держал в руках бархатный футляр, похожий на те, в каких музыканты носят кларнеты или флейты.

Барин нес этот футляр сам, своими руками! Не доверил его лакею или другому слуге!

Барин поднялся по расчищенным от снега ступеням особняка.

Двери распахнулись — и снова невидаль: у дверей стоял не швейцар, не лакей, а еще один барин, в зеленом бархатном камзоле, с орденской звездой на груди.

Барин приветствовал гостя, провел его в комнату при входе, где помог освободиться от шубы (опять-таки сам, без помощи лакея).

Затем они сделали нечто и вовсе странное: сняли свои камзолы и надели вместо них белые кожаные фартуки, доходящие до колен.

Переодевшись, оба господина проследовали по полутемному коридору, открыли двери — и оказались в малом зале, скудно освещенном несколькими канделябрами.

В середине зала, за длинным столом, сидело около двух дюжин господ, облаченных в такие же белые фартуки.

По их значительным лицам, по их уверенной осанке видно было, что все эти господа занимают важное положение в обществе.

Хозяин особняка и его поздний гость подошли к столу, заняли свободные стулья, обменялись приветствиями с остальными.

— Что ж, теперь мы все в сборе! — проговорил хозяин. — Так что позвольте мне открыть заседание Великой ложи Востока. Сегодняшнее заседание особенное. Мы должны почтить память прежнего Досточтимого мастера, а самое главное — избрать на его место нового, который с честью примет эту трудную, но очень почетную обязанность.

Ровный гул голосов был ему ответом.

— Сначала почтим память Досточтимого мастера минутой молчания…

Участники собрания затихли, опустив глаза.

По прошествии минуты хозяин дома продолжил:

— А теперь перейдем ко второму пункту нашей сегодняшней повестки — к выборам нового главы нашей ложи, нового Досточтимого мастера. На этот пост претендуют три члена нашей ложи: господин действительный статский советник Осинский, господин сенатор Оплеухов и господин граф Нелидов. По традиции Великих лож шотландского статута, каждый мастер, претендующий на руководство ложей, должен принести ложе какой-то дар. После этого все члены совета оценивают эти дары и принимают решение путем тайного голосования. Итак, я приглашаю господ претендентов выступить со своими дарами.

Первым поднялся действительный статский советник Осинский.

Дорогие братья! Единомышленники! — начал он, обведя присутствующих взглядом. — Я хочу принести в дар нашей ложе бесценную реликвию — перстень его преосвященства Армана дю Плесси, кардинала Ришелье.