Вспомнив про топорик, Мила приободрилась и даже немножко подумала. Вот с какого перепуга Таисья гонит ее из квартиры? Ну не полная же она дура, что совсем не знает законов. А закон такой, что если покупали люди квартиру, находясь в законном браке, то каждому из супругов принадлежит половина.

Есть завещание, нет его — половина этой квартиры в любом случае Милина.

— Ты вообще о чем? — спросила Мила. — Твоего брата еще не похоронили, а ты уже в квартиру въезжать собралась?

— Убирайся вон! — орала Таисья, не слушая ее. — Говорила я Павлику, много раз говорила, чтобы он гнал тебя поганой метлой, он меня не послушал, так вот, теперь и пострадал из-за тебя! Ты, ты во всем виновата, из-за тебя он погиб!

Мила за спиной открыла ящик кухонного стола и нашарила там топорик. Но эта зараза Таисья не подходила ближе. Стояла посреди кухни и орала что-то несусветное, но ближе не подходила.

Мила чуть склонила голову и, в этом ракурсе увидев Таисью, все поняла.

Она это делает нарочно, сама себя накручивает и орет, чтобы Милу напугать. Зачем — вот вопрос.

Глаза у Таисьи едва не вылезали из орбит, лицо было багровым, так что Мила не то чтобы испугалась, но подумала, что так недолго и удар получить. Конечно, зараза к заразе не пристанет, но все-таки лучше бы это случилось не в Милиной квартире. А то возись потом с этой скотиной, скорую вызывай, врачам объясняй, что и как. Нет, все это Миле совершенно ни к чему.

Она перехватила топорик поудобнее и стала ждать подходящего момента.

Таисья тем временем поорала немного и замолчала, чтобы перевести дух.

— Чего тебе от меня надо? — спросила тогда Мила. — Что ты тут пургу гонишь?

— Я… — Таисья нахмурилась, пожевала губами, отчего стала похожа на жабу, — я, конечно, могу пока не выгонять тебя из квартиры, если ты отдашь мне то, что оставил Павел.

— Что он оставил? — не поняла Мила. — Ничего он не оставил, ничего ценного, ни золота, ни бриллиантов.

— Каких еще бриллиантов, дура? — Голос у Таисьи скользнул вверх, как будто бензопиле попался особенно твердый сучок.

— Сама дура! — Мила повысила голос. — Думаешь, я поверю, что ты признала Павла в том обгорелом покойнике? Ты, которая на всех углах орала, что вырастила его с младенчества, что чуть не нянчила младшего братика, не смогла узнать его руку?

— Но… кольцо…

Мила была начеку и заметила, что Таисья отвела глаза.

Ага, ясно, что она все врет.

— Кольцо он оставил, когда уходил от меня к другой женщине, — отчеканила она, — вон на той тумбочке оно валялось.

В глазах Таисьи что-то мелькнуло.

Она знает, поняла Мила, она все про него знает.

— Что с ним? — спросила она. — Что с ним на самом деле? У него неприятности?

— Не твое дело! — мрачно буркнула Таисья. — Сами разберемся, без сопливых.

И едва успела отскочить в сторону, потому что Мила пошла на нее, размахивая топориком.

— Убью! — прохрипела она, и столько чувства было в ее голосе, что Таисья поверила.

И попятилась, потому что испугалась. Ну да, она, которая никогда ничего не боялась, которая презирала эту тетеху, искренне не понимая, для чего брат на ней женился.

А он только отмахивался, так что в конце концов Таисья решила, что так даже лучше. Невестка — дура доверчивая, всему верит, на Павлика смотрит снизу вверх, как будто он божество какое-то. Мало того что влюблена в него как кошка, так еще и почитает его.