Он шагнул в темень, вытаскивая клинок. Гаррет за ним, с мечом наготове.

Внутри лавка портного была унылой и тесной. Свет втекал лишь в щели по краям ставень. Рулоны ткани на длинном столе, а также бобины ниток и длинные отрезки плетеной кожи готовы были превратиться в плащи, рубахи и платья, но пахло в лавке прокисшим вином и пылью. Худой ханч, чьи волосы отступили уже от макушки, ковылял вниз по худой лестнице, бешено кривя рот. Если он и заметил клинки мечей, то виду не подавал.

– Что происходит? В мою лавку нельзя так вламываться! Я плачу налоги. Соблюдаю предписания.

– На этот раз дело в другом, Джози, – сказал Фриджан Рид.

На ступеньках сдвинулась тень. Кто-то подслушивал наверху, загородив телом свет. Гаррет переглянулся с Мауром, и оба встали на изготовку – встречать того, кто бросится вниз, пока бойцы постарше занимаются основным делом.

– Ты снимаешь стружку с монет, – сказал Старый Кабан.

– С чего вы взяли?

– Магистрату поступили жалобы от десятерых человек за последние три недели, – с ухмылкой поведал Старый Кабан. – Недокидывать справедливую долю в копилку налогов – нехорошо. Но соскребать края с серебряной башки старика Осая? Это граничит со святотатством.

– Божечки на струночке, – заверещал лысоватый – Джози. – Ну ладно. Не признаю, что это так, но какая сумма уберет вас, паскуд, подальше отсюда?

– Эту улицу мы уже прошли, – сказал Старый Кабан.

В один удар сердца выражение лица Джози переменилось:

– Меня нельзя забирать в тюрьму. Некому будет заниматься лавкой.

Наверху лестницы раздался вопль. В комнату слетела, скатилась женщина. Она была в простом хлопковом халате с пятном на левой половине груди. Растопырила пальцы, как когти, и Гаррет уже приготовился отбиваться. Однако она проскочила между ним и Мауром и напрыгнула на Джози.

– Ты же сказал, что с этим покончил! – завопила она, впиваясь когтями в мужчину. – Ты сказал, что перестал, когда расплатился с долгами! Обещал!

Обхватив за талию, Маур оттащил нападавшую от жертвы. Гаррет вложил клинок в ножны и поймал даму за руки. Она извивалась как змея, пока он пытался применить нужную хватку, чтобы ее обездвижить.

– Я ничего не делал, – сказал Джози, прикладывая руку к царапинам на щеке. – Я перестал. Я не вру.

– Ты вечно мне врешь! – крикнула женщина.

Гаррет сделал захват, подломил локоть предплечьем и приткнул ее к стене. Он по опыту знал, как это больно, когда его брали вот так, но ее явно терзала боль куда глубже. Она не отбивалась, только обмякла и выгнула шею, чтобы смотреть на Джози. Показать ему свои слезы и гнев.

– Жалею, что вообще тебя встретила. Жалею, что вообще тебя знаю.

– Любимая, нет! – воскликнул Джози, и Старый Кабан вывернул ему руку, и Джози, ойкнув, упал на колени.

– Не бейте его, – огрызнулась женщина. – Не вздумайте, едрить вас, его бить.

– Йен, мы при исполнении, – сказал Фриджан Рид. – Мы не обижать вас пришли. – Он подал знак Гаррету отпустить ее. Казалось, женщина забыла о нем, как только перестала его касаться.

– Он пойдет сам. Зачем ты его вяжешь? – Она стукнула кулаком в плечо Старому Кабану. Все выглядело так, словно воробей наскакивал на вола.

– Рид? – окликнул Старый Кабан, выталкивая задержаннного к порогу.

Связанный мужчина заплакал.

Фриджан Рид взял женщину за плечи. И заговорил неожиданно мягким голосом:

– Не лезь на рожон. Пусть делает то, что должен, а ты отойди.

– Это из-за тебя! – заорала она.