– Помните день, когда на меня напали в доме семьи? Она была там со мной. Они охотились на нее.

– Кто они? – произнес Маур впервые за все время.

– Я не знаю. Точно те двое, что вломились к нам, – но кто-то же их послал, и я не знаю кто и откуда они знали, где нас искать. Ее ранили, тяжело, но она скрылась.

– И ты знаешь, где она, – сказал Канниш.

У Гаррета не запечатлелось в уме предупреждение в его голосе.

– Она вне опасности. Настолько, насколько это возможно, то есть более-менее. Будь у нее больше сил, она могла бы покинуть город, но я договорился, чтобы ее спрятали и выходили. Кто бы ни покушался на нее, он ее не найдет. – Он не смог вынудить себя назвать имя Тетки Шипихи, никак, даже сейчас. – Нам нужно выяснить, кто были те наемники. Кто их послал.

– Нам? – отметил Канниш.

Маур на него покосился, и Гаррет почувствовал первый признак тревоги.

– Кроме вас, я никому не верю.

– Что тебе надо сделать, – сказал Канниш, – так это отправиться прямиком в казарму и обо всем этом рассказать капитану.

– В заговоре может участвовать кто-то из стражи. Не помню, говорил ли я в тот день, куда собираюсь идти. Что-то прогнило на Дворцовом Холме, и если оно укоренилось и здесь…

– Тогда его с корнем выдерет капитан, – сказал Канниш. – Мы – стража. Мы – синие плащи, по крайней мере я. Насчет тебя я уже ни фига не уверен. Зачем ты вообще к нам вступил? Только чтоб не жениться? Ты с самого начала сидел на двух стульях. Тебе положено представлять закон Китамара, а ты в свои смены морочишь голову старыми книгами, ловчишь, как пролезть на дежурство в дворцовую стражу и как встретиться с этой девушкой – а с нею, прошу заметить, тебе никак невозможно быть вместе. На службе ты коротаешь время, пока не придет срок вернуться к тому, что для тебя намного важнее.

– Напрасно ты так, – сказал Гаррет.

– Прямо сейчас вся казарма носится по городу, разыскивает девицу, а тебе уже известно, где она. И все усилия, потраченные на ее поиски, не будут приложены ни к чему полезному. Сколько народу из-за тебя лишится добра? Скольких ограбят, изобьют, потому что капитан все силы бросил на это задание? Неужели кого-то убьют по ходу того, что ты мог бы пресечь, просто поверив нам? Может, по-твоему, работа стражника – не шибко ответственное занятие, но мне сдается ровно наоборот, ты меня понял?

– Если стража нечиста на руку…

– А может, нечиста на руку девчонка. Ты об этом подумал? Может, проблема в ней и это ты напялил шоры и скачешь, не разбирая дороги.

Канниш повернулся к Мауру, словно ища поддержки, но невысокий приятель глубоко погрузился в собственные раздумья. Канниш хлестнул по воде.

– Ты доложишь обо всем капитану, потому что он – капитан, а мы стражники, и именно так это все и работает, – сказал Канниш. – А если не ты, скажу я.

Канниш поднялся из купальни, схватил полотенце и быстрым шагом вышел вон с искаженным гневом лицом. Гаррет повернулся к Мауру, паника стояла как камень в горле.

– Придется голову поломать, – сказал Маур. – Тот, кого ты убил. С него ведь сняли посмертный слепок? Надо это проверить.

34

Лицо было отпечатано в дешевом гипсе и слабо напоминало Гаррету убитого им человека. Смерть или слепок смазали его рот и глаза. Бывалые стражники рассказывали об изменениях, что творит вода над утопленниками, – река просачивается внутрь плоти, раздувает лица и пальцы, приносит отеки ступням и ладоням, углубляет глазницы так, что даже самые близкие не всегда бывают уверены, что перед ними их родственник. Сейчас не совсем такой случай, но суть одинакова. Что вода, что глина преображают мертвое тело в нечто подобное, схожее, но все же иное.