Зал выдохнул одновременно, словно все стражники стали вдруг одним существом. Страх извивался у Гаррета в животе, и он старался не дать ему пролезть на лицо.

– Она взрослая дама. Наверняка неизвестно, произошло ли несчастье. Она могла запереться с какой-нибудь набожной проповедницей, призывая Безликого наполнить ее святым духом. Могла спрятаться в спальне с мальчонкой и бутылкой вина. Либо таки случилось то, до чего нам есть дело. Поэтому от сего момента до того, как я дам отбой, ваш первый приказ – искать любые следы наследницы китамарского престола. А второй приказ – в сраную тряпку молчать о том, чем вы занимаетесь. Если вдруг сверх того останется время – исполняйте закон. Вопросы?

Взгляды Канниша с Мауром наваливались на спину Гаррета точно груз, но он держался невозмутимо, пока капитан Сенит, сойдя со скамейки, чеканным шагом не покинул комнату. Тишину прорвало, как лед на реке, сотни голосов оглушительно заскрипели все разом. Канниш и Маур уже пробирались к нему. Не отпускали замечаний и не задавали вопросов. В этом не было необходимости.

– Я тут получил довольствие, – сказа Гаррет. – Может, кабинку в бане, на троих? Я плачу.

Отдельные комнаты располагались вдоль северной стены общего банного помещения, их вода по протокам соединялась с большими бассейнами, словно каналы Притечья и Коптильни, словно вид на город во сне. Купальня была вырублена из гранита, гладкая по бокам и шершавая на каменных скамьях под поверхностью воды. Каменка в углу могла поддать пару или куриться пахучими травами, но сейчас стояла остывшая. Гаррет избрал это место не за уют, а ради уединения, которое предоставляли удаленность от открытого зала и постоянное воркованье воды.

Канниш и Маур уселись напротив. Месяцы службы в страже здорово их изменили. Он припоминал этих двоих ребятишками, игравшими мечами из отломанных веток. Вспомнил и тогдашнего Марсена, дядю Канниша, синего плаща с историями о жестокостях и приключениях. Нынче ребята стали такими, как тот был тогда, мужиками. Даже Маур налился мускулами и огрубел под солнцем и ветром. Однако Гаррет не ощущал себя ни мудрее, ни старше.

– Насчет княжны, – начал Канниш. – Ты об этом что-нибудь знаешь?

– Знаю, – промолвил Гаррет. – Не все, но… Вам придется поклясться, что это останется между нами.

Оба кивнули, Канниш свирепо, а Маур с задумчивой хмурью, но кивнули. Гаррет подался вперед, сцепив ладони под слоем теплой воды.

– Это тянется с той поры, когда я еще не служил в страже, – произнес он.

Он начал с ночи, когда они ворвались в лодочный сарай Оньяна Гримна, но потом понял, что надо отойти еще назад и объяснить про Ирит, караван и все те вещи, занимавшие тогда его ум. Когда рассказ дошел до той части, где Гаррет помог девушке от них ускользнуть, лицо Канниша замкнулось, но он не перебивал. Кажется, в глазах Маура сверкнуло недоверие, когда Гаррет рассказывал про ночь, которую они с девушкой, оказавшейся Элейной а Саль, провели вместе, и как это перечеркнуло внутри него свадьбу с Ирит, но сомнение угасло, когда он напомнил им про встречу на мосту, когда узнал наконец, кто она такая. Не дежурь друзья тогда вместе и не увидь ее собственными глазами, они, скорее всего, наплевали бы на все сказанное как на дурную похвальбу или безумие.

Они знали, что Гаррет брал себе смены Старого Кабана в обмен на отработку в Десятую Ночь на Дворцовом Холме, и когда повествование дошло до рассказа Элейны – про Осая, странные книги, злоумышления Карсена против знати Зеленой Горки и необъяснимое поведение отца – Маур вскинул голову и поджал губы. Канниш оставался бесстрастным.

– Помните день, когда на меня напали в доме семьи? Она была там со мной.