– Взяла себе это имя, кем бы там ни была. Все Долгогорье лижет ей пятки, потому что не различает, где она, а где народные сказки. И ей уже несколько лет удается шлепать тебя по заду.

– А если я скажу тебе, что есть контрабандный ход с моего берега реки на твой?

Паввис захихикал, но, когда Сенит его не поддержал, посерьезнел:

– Подземный ход контрабандистов под рекой?

– Над. Внутри моста между Притечьем и Коптильней.

– Ага, рассказывай. Я что, вчера родился?

– Да я серьезно, – молвил Дайвол.

Не вставая, он наклонился и вытащил из-под журнала происшествий свиток пергамента. Бережно развернул. Ворота и стены, переулки, улицы и площади Китамара предстали перед ним, выполненные чернилами. Вид на город глазами богов. Он проследил свой маршрут, отыскивая угол, где стоит дверь с красными полотнищами.

– Подай-ка перо, – попросил он, и Паввис не возражал. Обведя на карте кружочек, Сенит сказал: – Есть источник, который ткнул мне пальцем на то, как эта тварь перемещается по городу. Существует подземная сеть. Улицы, здания, фонтаны. Все последние недели я отслеживал и отмечал. Внутрь забраться я не могу, но знаю, где искать входы и выходы.

Он передал карту, и Паввис расстелил ее у себя на коленях. Кружочки тут и там выглядели как капельки дождя на пруду. Брови Паввиса поползли вверх.

– Да это… Сенит, это же второй город!

– Так и есть. И это только то, что отметил я. Сердцевина наверняка в Долгогорье, но гниль распространяется дальше. Уверен, туннели есть и в Новорядье, и под Храмом. Сообщают о подземных стоках и тележках на рельсах, как в шахте. Контрабандных дорогах, выходящих за городские стены. О своеобразной обратке Храма, для древних инлисских культов. Может, все это ересь, а может, и нет. И бьюсь об заклад, по мою сторону от воды оно не заканчивается. Если есть здесь, то есть и под твоею казармой.

– Да уж, богам ведомо, сколько в свое время было разрыто на Старых Воротах, – произнес Паввис и тут же нахмурился, сообразив, что только что сказал.

– В точку. Эта сволочь, может статься, подкапывается от Коптильни прямиком под Дворцовый Холм.

– А это значит – Кинт. Если суть такова, он должен ознакомиться с делом.

Сенит пожал плечами, и Паввис вернул ему карту.

– Тебе я показал свои наработки, потому что ты – человек надежный. Я тебе доверяю. Кинт же с самого начала вел себя непонятно. Я б не отпускал его от себя дальше чем на плевок. Но скажу ему, потому что ты прав, придется так поступить. Но не раньше, чем проблема решится.

– «Решится»? Что ты подразумеваешь?

– Тетку Шипиху в цепях или мертвую. Или и то и то сразу. Разгром ее подпольных сетей. Ее денежки у нас в сундуках. Минус, естественно, причитающееся дворцу.

– Естественно.

– Предстоит опасное дело. И проделать его надобно тихо. Чтобы об этом плане не пронюхал никто, пока мы не выступим.

Паввис побарабанил средним пальцем по карте:

– Кто в курсе этого?

– Слишком многие. Мой человек, который привлек источник. Это Марсен Уэллис. Он был в страже, еще когда не научился хрен вынимать, чтобы пописать, и знает город, но он выпендрежник. Любит похвастать. И к нам недавно присоединился его племянник. Не уверен, что в семейном кругу Марсен не поделится важной новостью. Но это уже моя забота.

– Значит, надо предполагать, что наружу уйдет слух, будто кто-то говорил с нами о Тетке Шипихе.

– Но не содержание разговора и не то, что мы отыскали самостоятельно. Я нуждаюсь в твоей помощи.

Паввис кивнул, но сам себе. Сенит разве что только не слышал его отчетливую мысль: «Как бы и мне встретиться с твоим источником?»

Сенит поднялся.