— Я докажу вам это, Фалькио, с помощью магии, воспоминаний и сердечной боли, хоть мне и не хотелось бы прибегать к последнему средству.

— Фалькио, я ей не верю, — прошептала Алина.

Эталия улыбнулась.

— Твой отец, малышка, с тобой бы не согласился. Назвать его имя вслух?

Девочка замерла.

— Как хочешь. Время бежит, тьма, скрывающая нас, не продлится вечно, так что вот мое первое доказательство.

Она подошла к лошади и взяла ее обеими руками за морду. Я думал, что животное откусит ей голову, но гривоносец лишь опустил голову — Эталия поцеловала лошадь фей между глаз.

— Благодарю тебя, Матушка, — мягко сказала она. — Ты снова встретишься со своими жеребятами на дальних пастбищах, лежащих за горизонтом долгой ночи, но это случится еще не скоро, через много лет. Тебе предстоит еще многое совершить.

Я был поражен.

— Как вам…

— А как вам удалось спасти девочку? — спросила Эталия. — Как вы смогли оседлать лошадь фей? Она позволила вам сделать это, потому что видит сердца насквозь: и ваше, и девочки, и мое.

Она подошла ближе.

— А вот второе доказательство, — сказала она и встала на колени передо мной, молитвенно подняла обе руки, сжав ладони. Так древние выражали свою благодарность.

— Не понимаю, почему вы…

— Благодарю вас? Потому что вы спасли мою жизнь, Фалькио валь Монд. Мое второе доказательство поможет вам принять мою помощь.

— Мы никогда прежде не встречались, сударыня. Вряд ли я забыл бы ваше лицо.

Она улыбнулась и поднялась с колен.

— Я была моложе.

— Сколько вам лет? — спросила Алина.

— Я встретила и проводила двадцать три лета. Но когда Фалькио спас меня, мне было тринадцать, как и тебе.

Я попытался вспомнить. Действительно, я побывал в Рижу десять лет назад по поручению короля. Приехал, чтобы рассудить спор между ювелиром и землевладельцем. Король желал, чтобы правосудие свершилось даже в Рижу, в городе, который никогда о нем не слыхивал и подчинялся лишь капризам герцога.

— Ах, — вздохнула Эталия. — Как быстро ваш разум возвращается на излюбленную тропу. Вы очень часто думаете о короле и его законе, но не вспоминаете незначительных милостей, оказанных другим на этом пути. Не помните девушку, которую один мужчина схватил на улице и удерживал против ее воли…

— Шлюха! — воскликнул я, не подумав. — То есть девушка… Вы — та девушка, которая стояла на углу улицы… Я помню…

Она терпеливо улыбнулась.

— Да, этот человек заплатил за мои услуги, но требовал большего, и я ему отказала.

— Он предложил вам больше денег, — сказал я, вспоминая, как он швырнул ей в лицо пригоршню монет.

— Но мы берем деньги лишь для того, чтобы тот, кому мы помогаем, ценил наши дары. А люди считают, что платят нам, словно покупают свинью на рынке.

— Уверена, что многие не отказались бы воспользоваться ими бесплатно, — заметила Алина.

— Тише, дитя, — сказала Эталия. — Дай ему вспомнить.

— Да там и вспоминать нечего, — ответил я. — Я помню этого человека и то, как просил его угомониться. Он не послушал меня — пришлось его проучить. Потом он пошел домой, слегка помятый, но живой, а я уехал. На моем месте это мог бы сделать любой городской стражник или приличный торговец. Я собирался покинуть город, потому что мне не удалось сохранить жизнь ювелиру, ради которого я приехал.

Она разочарованно покачала головой.