– А что заставит меня чувствовать себя в безопасности? – огрызнулась Руа, пытаясь протолкнуться мимо него. Но Ренвик схватил ее за руку и приблизил лицо к ней.

– Я.

Мир замер. Она не слышала ни воя ветра, ни далеких голосов или ржания лошадей, она слышала только стук своего сердца и эхо его голоса. Я.

Руа толкнула его к шкафу, и глаза Ренвика вспыхнули, когда ее губы впились в его. Она прижалась своей мягкой грудью к его твердому телу, окутывая его жаром поцелуя. Руки Ренвика застыли на мгновение, а затем обхватили ее и притянули к себе. Ренвик целовал Руа с тем же неистовством, что и она его.

Я. Это была правда. Сегодня он снова остановил Руа, просто встав впереди, и вернул ее в этот мир. Он был ее якорем. Да, в этот раз она лучше себя контролировала, но Ренвик словно почувствовал, что ему нужно вмешаться, и остановил безумие еще до того, как оно охватило ее.

Язык Ренвика коснулся губ Руа. Она застонала, и он скользнул в ее рот. Руа запустила руки в его волосы, прижимаясь к нему, словно так их тела могли слиться в одно целое.

– Руа, – прошептал Ренвик ей в губы, и звук ее имени словно разрушил чары.

У Руа свело живот, она отпрянула от Ренвика. Он, задыхаясь, смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

Что она натворила?

– Уходи, – только и смогла выдавить из себя Руа.

Грудь Ренвика все еще ходила ходуном, он уставился на пол, а затем сглотнул, оттолкнулся от шкафа и вышел из палатки.

Руа с силой провела ладонью по лицу. Исторгнув череду проклятий, она схватила рюкзак и швырнула его в стенку палатки. Ткань прогнулась под его тяжестью, и вся комната покачнулась в ответ.

Руа сделала длинный, рваный вдох, и ледяной воздух наполнил легкие. Она посмотрела на стол, на книгу о своем родном королевстве и своей семье. Сглотнула слезы и сжала кулаки. Ее пальцы так замерзли, что уже онемели. Если бы в комнате горел огонь, она бы сожгла эту чертову книгу – все в ней напоминало о том, чем Руа не суждено было стать.

Она вспомнила слова Ренвика, ее окатило волной холода. Это была самая большая глупость из всего, что она совершала. Это было хуже падения с ледяных скал и пробежки под градом стрел. Поцеловать Северного короля – это точно была самая опасная ее авантюра.

* * *

Руа шла рядом с главной целительницей по длинному проходу. Кровати для больных, разделенные белыми занавесками, выстроились по стенам шатра коричневых ведьм. Целительница так низко надвинула капюшон накидки на лицо, что Руа не могла разглядеть ее глаз.

Бри и Талхан ждали у главного входа в шатер. Сегодня близнецы вели себя более отстраненно. Руа не извинилась перед Бри за то, что выгнала ту из палатки накануне вечером, и ей не нравилась напряженность, возникшая между ними.

В центре шатра стояла большая металлическая миска. В ней тлели веточки эхинацеи и чайного дерева, и дым очищал воздух. Все кровати были пусты, кроме последней, на которой лежала Анерин.

Руа, поглощенная собственными переживаниями, совсем забыла о ней. Бри разбудила ее на следующее утро и сказала, что Анерин лежит в госпитале коричневых ведьм. Руа была так занята собой, что не удосужилась проверить, как там она.

Анерин спасла ее в ночь перед днем рождения. Руа, наверное, упрямо погибала бы в снегу, если бы синяя ведьма не нашла ее. Ей стало ужасно стыдно, когда она подошла к кровати в дальнем конце длинного прямоугольного шатра.

Анерин подняла голову. Она сидела, опираясь на подушки, и ухмылялась.

– Я знала, что ты придешь.

Руа закатила глаза: синие ведьмы и их чертово Видение.

– Конечно, ты знала.

Она присела на край кровати, коричневая ведьма-целительница коротко кивнула и ушла.

– Ты в порядке? – спросила Анерин.