– Не забуду, – сказала Нора.

Она поможет Дэйви и себе, сблизившись с Дэйзи Ченсел. Это немного смягчит удар.

7

На следующий день, через несколько минут после того как они вошли на веранду «Тополей», Нора оставила Дэйви и Элдена, державших в руках по бокалу с «Кровавой Мэри», любоваться залитым солнцем проливом. Ее заявление о том, что она пойдет наверх к Дэйзи, встретило лишь словесный протест, хотя Дэйви, похоже, разозлился оттого, что его так быстро оставили наедине с отцом. Отец Дэйви был, казалось, доволен словами Норы. Элден Ченсел, дожив до преклонного возраста, был хорош собой и на протяжении всей своей жизни обладал всем, чего желал, и даже с женитьбой сына ему повезло, ведь он и представить себе не мог, что избранницей Дэйви станет женщина вроде Норы Керлью.

Нора быстро прошла мимо гостиной первого этажа, миновала отделанную мрамором прихожую и стала подниматься по широкой лестнице. На площадке перед огромным зеркалом она остановилась. Сегодня утром после пробежки, вместо того чтобы переодеться в будничные джинсы и топ, Нора надела белые брюки и просторную темно синюю шелковую блузу. В зеркале эта одежда выглядела такой же подходящей для ланча в «Тополях», какой она ей показалась дома.

Нора поправила прическу и начала подниматься дальше. Щелкнула закрывшаяся дверь, и из кабинета Дэйзи с пустым подносом в руках навстречу Норе вышла итальянская горничная Мария, низенькая седовласая женщина, много лет назад сменившая знаменитую Хелен Дэй, которую еще называли Чашечницей, а иногда совсем уж загадочно – О'Дотто. Чашечница, которую Дэйви очень любил, делала сказочно вкусные десерты, пироги в семь слоев и «плавучие острова». Мария, хотя и не было в ней ничего таинственного, была прилежна и, насколько помнила Нора, готовила восхитительные блюда французской и итальянской кухни.

Мария улыбнулась Норе и выразительно взмахнула подносом, словно говоря: «Добро пожаловать!»

– Здравствуйте, Мария, – сказала Нора. – Как поживает миссис Ченсел?

– Очень хорошо, миссис Нора.

– А вы?

– Точно так же.

– Она не будет возражать, если я составлю ей компанию?

По прежнему улыбаясь, Мария покачала головой. Нора дважды постучала и толкнула перед собой дверь.

Дэйзи сидела в дальнем углу длиннющего дивана с кремовой обивкой, стоявшего напротив стеклянного журнального столика перед камином. Она подняла глаза от книги в мягкой обложке и приветливо взглянула на Нору. К торцу дивана притулился письменный стол из светлого дуба, почти пустой, если не считать электрической пишущей машинки и стаканчика с желтыми карандашами. На стеклянном столике красовалась высокая ваза, полная сочных на вид белых марокканских лилий, лежала пачка сигарет с пониженным содержанием никотина, золотая зажигалка, каменная пепельница, заполненная до краев окурками, высилась стопочка книг и стоял бокал со льдом вперемешку с бледно красной жидкостью. Белые алюминиевые жалюзи не пропускали в комнату солнце.

– Нора, дорогая, как приятно. Проходи, посиди со мной. Где твоя выпивка?

– Наверное, оставила на веранде, – сказала Нора, окунаясь в атмосферу цветочного аромата и сигаретного дыма.

– О, ну зачем же, пусть Мария принесет. – Дэйзи заложила книгу открыткой.

– Не надо, я...

Но Дэйзи уже потянулась к столику за колокольчиком – тот отозвался веселым тоненьким звоном:

– Мария, – спокойно позвала она.

Словно соткавшись из воздуха, Мария открыла дверь и шагнула в комнату.

– Миссис Ченсел?

– Мария, душенька, не будешь ли так добра принести выпивку миссис Норы? Ее бокал на веранде.