– Поэтому вы и обосновались здесь? – Нора оглядела узкую длинную комнату, пытаясь представить, как она выглядела в тридцатые годы.

– Возможно. – Дэйзи пожала плечами.

– А книга, над которой вы работаете, она... в чем то перекликается с произведениями Драйвера?

– Я и сама уже не знаю.

– Мне очень любопытно.

– Мне, кстати, тоже!

– А кто нибудь читал то, что вы пишете?

Дэйзи выпрямилась и, повернувшись к Норе пухлой щекой с упавшей на нее прядью мягких седых волос, посмотрела на тянувшиеся по стене от камина книжные полки. Затем взглянула на Нору с каким то нечитаемым, но вовсе не рассеянным выражением в глазах:

Когда то давно я давала моему агенту почитать пару глав. К сожалению, за последние годы мы... отдалились друг от друга. И с тех пор рукопись так менялась... Несколько раз. Можно даже сказать, что она несколько раз менялась полностью.

– Похоже, агент не слишком помог вам.

Дэйзи коротко и невесело улыбнулась.

– Я простила его, когда он умер. Это было самое меньшее, что мог сделать каждый из нас. – Она допила содержимое бокала, затянулась сигаретой и выпустила тоненькую струйку дыма, которая, долетев до вазы, ударилась об нее и растаяла.

– А с тех пор?

Дэйзи склонила голову набок:

– Ты просишь почитать мою рукопись, Нора? Извини. Я хотела сказать – ты предлагаешь ее прочесть?

– Я хотела только... – Нора изо всех сил старалась выглядеть как можно спокойнее. Свекровь изучала ее глазами, которые, казалось, стали вдруг вполовину меньше своего обычного размера. – Я просто подумала... может, мнение читателя могло бы быть вам полезным. Я ведь не критик.

– А мне и не нужен критик, – через свой обширный живот Дэйзи грузно потянулась вперед и потушила сигарету. – Что ж, это может оказаться интересным. Пара свежих глаз и все такое. Я подумаю об этом.

Легкий стук в дверь, и Мария внесла поднос с двумя высокими бокалами. Она забрала пустой бокал Дэйзи и поставила вторую порцию выпивки для Норы рядом с почти нетронутой первой. «Я дам вам баночку майонеза с собой домой, миссис Нора», – сказала итальянка.

Нора поблагодарила.

– Там у мальчиков все в порядке, Мария?

– Все замечательно.

– Никаких криков? Никаких угроз? – Нора редко видела Дэйзи такой.

Мария с улыбкой покачала головой.

– Они говорят о чем нибудь интересном?

Улыбка Марии стала вдруг напряженной.

– Понимаю. Что ж, если они спросят – а они, конечно, не спросят, – можешь сказать, что уж мы то разговариваем только об интересных вещах.

Нора вдруг открыла для себя, что самые тесные взаимоотношения у Дэйзи, пожалуй, с Марией.

И тут Дэйзи снова удивила невестку, подмигнув ей:

– Разве это не так, дорогая? – Эта живая и яркая Дэйзи появилась сразу после того, как Нора попросила у нее почитать рукопись.

Нора кивнула: да, разговор их необычайно интересен, и Мария, радостно улыбнувшись ей, вышла из кабинета.

– Как вы думаете, о чем они говорят там, внизу?

– Хочешь заставить учащенно забиться сердце издателя: трип трэп, трип трэп – как копытца козленка цокают по деревянному мостику? Покажи ему какое нибудь захватывающее кровавое преступление, которое он назовет «настоящим преступлением». – Дэйзи снова невесело улыбнулась и сделала глоток из принесенного Марией бокала. – Тебе не нравится эта зависимость? Я, пожалуй, совершу настоящее преступление. Сразу после того, как напишу документальный роман. Трип трэп, трип трэп, трип трэп.