– Думаете, раньше они тут были?

– Вы спрашиваете, не считаю ли я, что бывали моменты, когда он лежал на кровати, а Нора держала фотоаппарат? Думаю, нечто подобное наверняка происходило. Я снял тебя, а теперь ты сними меня. Но что случилось с фотографиями мужчины?

– О! – воскликнула Нора, вспомнив о широких пустотах между снимками.

– Хм. Люблю наблюдать за моментами озарения.

От этого коротенького момента озарения Нору даже замутило.

– Очень любопытно было бы услышать, что вы знаете о ее любовниках.

– Хотелось бы мне что нибудь о них знать.

– Значит, вы не заметили фотографии, когда были здесь последний раз?

– В кухню я тогда не заходила.

– А прежде?

– Не помню, чтобы я вообще была когда нибудь на кухне Натали. А если и была, то этих фотографий точно не видела.

– Ну что ж, настал момент задать главный вопрос, – вздохнул Фенн. – Вы и ваш муж принимали когда нибудь участие в забавах Натали? Если ответ положительный, я не расскажу об этом остальным агентам. Может, у вас дома есть фотографии, на которых изображена миссис Вейл?

– Нет. Конечно, нет.

– У вас симпатичный муж. Немного помоложе вас, не так ли?

– На самом деле, – сказала Нора, – мы родились в один и тот же день. Просто в разные десятилетия.

Фенн ухмыльнулся.

– Где спальня – вы, наверное, знаете.

15

Через открытую дверь Нора увидела разлетающийся по желтоватой стене широкой дугой всплеск мелких коричневых пятен. Под этими пятнами видневшийся угол кровати выглядел так, будто на скомканные простыни вылили ведро ржаво красной краски.

– Если не хотите, можете туда не заходить, – проговорил из за спины Норы Фенн. – Но возможно, вам захочется пересмотреть версию о том, что Натали Вейл жива.

– Но возможно, это не ее кровь, – в тон ему произнесла Нора, внезапно разозлись на Дэйви за то, что из за его болтливости вынуждена говорить такое.

– Вот как?

Нора заставила себя войти в комнату. Засохшей кровью была залита кровать, потеки и брызги пятнали ковер рядом с ней. Простыни и подушки были изрезаны, окровавленные лоскутья вперемешку с застывшими бурыми слипшимися комками перьев были раскиданы по кровати, по ковру и напоминали внутренности маленьких животных. Зрелище было омерзительное и печальное. Ничего другого Нора и не ожидала, но ощущение несчастья больно сжало ее сердце.

Притихший в дальнем углу рядом с Ледонном Дэйви взглянул на жену и помотал головой. Она повернулась к Фенну, и тот вопросительно поднял брови.

– Вы нашли фотоаппарат? У Натали был фотоаппарат?

– Мы не нашли фотоаппарата, но наши агенты близнецы утверждают, что все снимки были сделаны одной камерой – типа «ЖЗЧ».

– "ЖЗЧ"?

– "Жми здесь, чайник". С автофокусировкой. Вроде портативных «Олимпуса» или «Кэнона». С «зумом».

Другими словами, у Натали был точно такой же фотоаппарат, как у них, не говоря уже о большинстве аппаратов в Вестерхолме. В спальне было душно, жарко, здесь царила безысходность. Сумасшедший, который любил наряжать женщин как резиновых кукол, довел наконец свои забавы до логического конца и использовал кровать Натали Вейл как операционный стол. Интересно, встречался ли он одновременно со всеми этими пятью женщинами?

Слава богу, что она не полицейский, подумала Нора. Иначе ей надо было бы столько обдумать, причем добрая половина того, над чем ей пришлось бы ломать голову, сейчас представлялась ей полной бессмыслицей. Но худшим из всего в данный момент было то, что она стояла здесь.

Надо было что то сказать. И она выдавила:

– А в домах других жертв были фотографии? Такие, как на кухне?

Она едва расслышала отрицательный ответ детектива, так же как и свой собственный вопрос Плохо понимая, что делает, Нора прошла несколько ярдов по не залитой кровью части ковра и оказалась перед стеллажом из четырех длинных книжных полок.