Влад вздрогнул и выругался от неожиданности.

— Чёрт возьми! Парик!

Саблин, наблюдавший за процессом со стороны, удивлённо поднял бровь. Но его изумление быстро сменилось недоумением, когда он услышал, как Шульц заматерился ещё сильнее. Подойдя ближе, следователь увидел то, что так поразило его коллегу.

Криминалист, всё ещё держа голову, вытащил из её рта крупный камень. Губы жертвы, разжатые в безмолвном крике, обнажили зубы. И среди них, отчётливо выступая, виднелись длинные, острые, неестественно белые верхние клыки. В этот момент кладбищенская тишина показалась зловещей.

Майор застыл, его взгляд впился в неожиданную картину.

Увиденное выходило за рамки обыденности. Клыки, такие явные, такие чудовищные, не могли принадлежать человеку. Или, по крайней мере, человеку в привычном понимании.

Влад, оправившись от потрясения, осторожно повернул голову, осматривая её со всех сторон. Подбежал помощник, доставая парик из ямы, который действительно был искусно сделан, почти как натуральный, но его искусственность казалась лишь мелкой деталью на фоне более глубокой и пугающей тайны.

— Что это, чёрт побери? — произнёс майор, его голос дрогнул от смеси тревоги и любопытства. Он никогда не сталкивался с подобным.

Шульц не ответил сразу. Клыки не были просто наростами, они идеально вписывались в челюсти, буквально… естественное состояние.

— Я не знаю, — наконец сказал Влад. Он осторожно поместил голову в специальный контейнер и встал на ноги.

— А клыки? — Саблин достал из кармана пачку сигарет.

— Проанализируем в лаборатории.

— Настоящие?

Шульц пожал плечами.

— Как у вампира, — рядом послышалась Дина. Её лицо выражало изумление и интерес.

Майор посмотрел на Максимову и закурил. В этот момент оба поняли, что их расследование только началось, и оно обещало быть куда более мрачным, чем они могли себе представить. Запах земли на кладбище теперь казался предвестником чего-то древнего и таинственного, пробудившегося из глубин погоста.

Глава 4. Суббота. 08.20

Саблин и Дина подошли к покосившейся деревянной сторожке в западной части некрополя, из трубы которой вился тонкий дымок. Навстречу им, пошатываясь, вывалился сторож с густой седой бородой и в засаленной телогрейке. Ночная находка явно не прошла для дяди Васи бесследно: глаза мужчины были мутными, а речь — невнятной, сбивчивой. Волнение, смешанное с остатками страха и, возможно, чего-то покрепче, читалось в каждом его движении.

— Доброе утро. Майор Саблин. Криминальная полиция, — представился следователь. — А это — старший лейтенант Максимова. Мы по поводу того, что вы нашли ночью.

Сторож нервно сглотнул, его взор метнулся к тёмным деревьям погоста.

— Нашёл… да… собака моя, Яшка, он же у меня смышлёный, вот и учуял…

— Расскажите, — мягко попросил Саблин, присаживаясь на старую лавку у сторожки.

— Да как… перед рассветом, ещё темно было. Обход делал. Как обычно. Яшка, он же всегда со мной, но вдруг как побежал куда-то. Я думал, опять кошка, стало быть. А он, значит, там, у стены монастырской, роет землю, да так яростно! Я ему говорю: «Ты чего?», но тот не слушается, только роет. Ну, я подошёл поближе…

Дядя Вася замолчал, его взгляд снова устремился в сторону могил и памятников.

— И что вы увидели? — подтолкнул его Саблин.

— Голова… человеческая, — прошептал сторож, — отрезанная… Яшка её раскопал.