Дина читала о славянских вурдалаках — грешниках, отлучённых от церкви, которые после смерти стали ожившими мертвецами, пьющими кровь живых, чтобы влачить своё существование. О восточноевропейских упырях, встающих по ночам из могил, вредивших людям, вызывающих голод, мор, засуху и продолжавших своё посмертное бдение на границе двух миров. О цыганских вампирах — людях, умерших несвоевременной смертью и обречённых ночью бродить по кладбищам и нападать на живых. О румынских стригоях, древних и могущественных существах, в них превращались ведьмы и колдуны после смерти, об их умении принимать облик животных и неутолимой жажде крови.

Чем глубже Максимова погружалась в древние легенды, тем сильнее становилось необъяснимое чувство тревоги.

Одна из статей о стригоях привлекла её внимание. В ней говорилось, что слово «стригой» произошло от румынского «strigă», оно, в свою очередь, пришло из латинского «strix», означавшего сову-неясыть. Эта птица, по римскому поверью, высасывает кровь у детей. Дина задумалась. Не такая ли сова жила в квартире Василевской? Надо бы уточнить у Шульца.

Далее текст разъяснял, что в румынской мифологии у стригоев рыжие волосы, голубые глаза и два сердца. Ими становятся люди, одержимые нечистой силой и начинающие после смерти выходить из могил, искать кровь. Максимова тут же вспомнила про Сати: рыжие волосы, голубые глаза. А вдруг девушка их обманула, говоря об отсутствии понимания увлечений подруги?

Неприятные мурашки пробежали по спине Максимовой, но она продолжала читать.

Чтобы убить стригоя, автор статьи давал несколько рекомендаций: вырезать и сжечь сердце или воткнуть в него деревянный кол, оставить тернистый стебель дикой розы в могиле, но наиболее действенным способом было отрезать голову, положить в рот камень и перевернуть вампира лицом вниз.

Дина перевела взгляд с монитора в окно. Вот оно! Именно так, с пугающей точностью, было совершено убийство Василевской!

Но зачем? Зачем кто-то стал настолько досконально воссоздавать вымышленный ритуал, если жертва, очевидно, не была вампиром? Были ли у такого поступка какие-то скрытые мотивы или это просто изощрённая игра и кто-то всерьёз принял увлечение Марьяны, решив, что она связана с нечистью? Максимова прикрыла глаза, размышляя над прочитанным.

В тот же момент тишину квартиры нарушил странный шорох.

Глава 22. Вторник. 21.40

Дина вздрогнула, открыла глаза и насторожилась, прислушиваясь. Звук повторился, теперь уже более отчётливо. Осторожно поднявшись с кресла, старший лейтенант начала обходить квартиру, пытаясь определить источник шума. Проверила дверь — заперта. Ничего подозрительного. Но страх, подогретый прочитанными историями, не отпускал. Темнота и тишина стали враждебными, наполненными невидимой угрозой.

Она остановилась в коридоре. Шорох стих.

Максимова медленно вернулась в гостиную, где стоял ноутбук. Экран всё ещё светился, отражая строки о бессмертных кровопийцах.

Дина подошла к окну, пытаясь увидеть что-нибудь за стеклом, где уличные фонари отбрасывали длинные искажённые тени. В голове всплыли слова из одной прочитанной легенды: «Вампиры могут принимать облик тени, сливаясь с ночной мглой».

Внезапно из глубины квартиры, где находилась спальня, вновь донёсся тихий, едва слышный звук, похожий на скрип половицы, но слишком осторожный.

Максимова замерла. Она не была параноиком, но сейчас, в тишине, с этими мыслями, каждый звук казался зловещим. Она неторопливо, крадучись, двинулась в сторону спальни. Дверь была приоткрыта. Максимова заглянула внутрь. Комната была погружена в кромешную тьму, лишь слабый свет улицы проникал сквозь щель в шторах. Ничего. Никого. Но ощущение присутствия было почти осязаемым.

Дина чувствовала, как чьи-то невидимые глаза следят за ней из темноты.