— Следствие ещё идёт. Скажите, а чем болела Людмила Сергеевна, тётя Льва Гречникова, проживавшая в квартире Василевской?

— Ой, да она была очень старенькой, — откликнулась Шура.

— Проблемы с сердцем, — строго добавила Женя. — Лев совсем её не навещал, пришлось мне.

— То есть вы за ней ухаживали?

— Да. Покупала лекарства, еду. Мы помним её с детства, когда ещё мама с ней дружила.

— Хорошо. Ещё пару вопросов. Евгения, вы говорили, будто видели в ночь убийства женщину около полуночи, а потом мужчину около трёх часов. Так?

— Да, — кивнула Женя.

— К вам приезжали наши сотрудники и показывали фото, но на них вы никого не опознали?

— Верно. На лестничной клетке слабое освещение, вечером плохо видно. Женщина на фото похожа на ту, что явилась ночью, но я не уверена на сто процентов. Я же видела её только со спины. Мужчину тоже.

— Мог ли это быть Лев Гречников у двери той ночью?

— Вряд ли, — покачала головой Евгения. — Но… Простите, я не очень надёжный свидетель.

Следователь почувствовал, что пора заканчивать. Нужно обдумать услышанное.

Он поблагодарил обеих женщин за их время и вышел. На лестничной площадке Саблин остановился перед опечатанной дверью квартиры Василевской, достал блокнот и записал несколько важных мыслей.

В машине он откинулся на спинку заднего сиденья и закрыл глаза. Монотонный звук работающего двигателя, шелест резины по асфальту, шум города, льющийся из приоткрытого окна — всё создавало атмосферу для размышлений.

Возможно ли, что Лев был тем самым мужчиной, приходившим к Василевской после Читковой? Этот вопрос не давал покоя. На отпечатки пальцев его не проверяли и как-то быстро исключили из круга подозреваемых. А ведь он зачем-то приезжал полгода назад к дому Василевской. Зачем? И ничего не сказал на допросе. Хм. Но он не подходил под высокого темноволосого мужчину, которого видела Евгения Павлова. Чёрт!

Следователь открыл глаза и достал мобильный. Набрал номер.

— Да. Алло.

— Лев, добрый день. Майор Саблин беспокоит.

— Здравствуйте.

— У нас появилось движение по делу Марьяны Василевской. Нужны ваши показания. Сможете приехать в отделение?

— М-м-м, конечно. Но только завтра, хорошо?

— Да, да. Буду вас ждать. Спасибо.

Следователь убрал телефон в карман пиджака. Если Гречников как-то связан с убийством, не стоит пока говорить про подозрение на его счёт, чтобы не спугнуть. Пусть думает, он всего лишь свидетель.

С этой мыслью Саблин вытащил из пачки сигарету и закурил.

Глава 49. Вторник. 10.45

Утро майора было наполнено мучительными размышлениями. Он бесцельно бродил по кабинету, то и дело затягиваясь сигаретой, словно пытаясь выкурить из головы клубок неразрешённых вопросов. Затем он возвращался к столу, погружаясь в изучение материалов дела, но вскоре снова вставал, чтобы продолжить свою нервную прогулку.

Саблин остановился у окна, вглядываясь в серое, пасмурное утро.

Улики, казалось, рассыпа́лись, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь ощущение пустоты.

Версия с Читковой, представлявшаяся такой убедительной, отныне вызывала сомнения. Невзирая на кажущуюся прочность улик и очевидный мотив, Ульяна, видимо, говорила правду и ушла от Василевской, когда та ещё была жива. Да, она зачем-то ходила к монастырю, но, учитывая, что Читкова погибла, рассматривать её как виновную в убийстве теперь нелогично.

Мансурова — она замешана в краже крови из больницы, это факт, но убийство? Вряд ли. Её страх — искренний, её растерянность — неподдельная.