И почему это я должен во всём этом участвовать? В подобных философских коллизиях «добра-зла» должны разбираться учёные мужи, а не сиротка-лорд без воображения вроде меня.

Столичный дом Элизы был большим, пустым и унылым. Назойливые слуги с любопытством осматривали меня и только что не ухмылялись в лицо. По их бегающим глазам и неприметным лицам я мог бы поклясться, что они все шпионили. За кем только, интересно? И для кого? Для Элизы? Вряд ли – незачем шпионы чародейке. Для королевы? Но для чего ей шпионить за своей самой преданной служанкой?

- Джереми? – сегодня Элиза выглядела лучше, и одета была куда аккуратнее. Уже не бледная унылая кукла. Она почти напоминала себя прежнюю. – Я же только что отправила вам приглашение. Как вы могли так быстро его получить?

- А я не получал, - усмехнулся я, представляя её не в этой тёмной комнате, а где-нибудь, где ярко солнечно и много цветов. В нашем дворцовом саду, например, когда цветут вишни – она бы там хорошо смотрелась, гармонично. – Я сам пришёл. Без приглашения. Простите, миледи.

Элиза слабо улыбнулась – взгляд немного потеплел.

- Что ж, это даже удачно. Признаться, я звала вас на ужин. Правда, придётся немного подождать, он будет готов лишь в семь. Но вы же не торопитесь, да, Джереми?

Я подхватил её на руки – просто так захотелось. И, глядя в изумлённые глаза, отозвался:

- Конечно, нет.

- А вы любите свет, – спустя час, одеваясь, заметила чародейка – глядя, как я зажигаю принесённые служанкой свечи.

- А вы, похоже, сумерки, – усмехнулся я, расставляя подсвечники так, чтобы комната сияла вся – чтобы не было теней, где Элиза могла бы снова потеряться.

- Я солнце люблю, – тихо откликнулась чародейка. – Дома, в Даре, всегда солнечно. Очень – Никки любит пускать солнечных зайчиков. И его котята за ними бегают – так уморительно… Зачем я вам это рассказываю?

- Никки – это ваш сын? – после неуклюжей паузы поинтересовался я.

Элиза кивнула и подошла ко мне. Повернулась спиной.

- Вы поможете? Не хочу звать служанку.

Зря она попросила – я ни разу ещё женские корсеты не зашнуровывал. Расшнуровывать – да, это бывало…

- Аккуратней, Ланс, я же задохнусь, – прошептала Элиза, когда я в очередной раз дёрнул шнурок слишком сильно.

- Почему вы называете меня этим именем? – я потерял второй конец шнуровки и принялся водить рукой по её спине, отыскивая.

Элиза судорожно вздохнула, выгибаясь.

- Вы очень на него похожи… Мне стоит извиниться?

Конец шнуровки выискался среди рюш, и я зажал его посильнее, чтобы снова не искать.

- Нет. Просто, согласитесь, интересно. Вы любили этого Ланса?

Элиза резко обернулась. Глянула на меня, прищурившись.

- Вы можете представить, чтобы чародейка кого-то любила? Вы смешной, Джереми.

- Вы же любите своего сына.

- Сына, - Элиза вздохнула, снова поворачиваясь. – Да. Но он такой же, как я. Любить человека – совсем другое. Я никогда не любила человека.

- А южного чародея? – быстро спросил я, завязывая куцый бант. – Заккерия. Он ведь такой же, как вы? Любили? И сын от него, да?

- Джереми, вы странные вопросы задаёте. Совершенно бесстактные, - передёрнула плечами Элиза. – Зака я тоже не любила. Но мой сын – для меня всё. Я живу только ради него. Но знать это вам совершенно необязательно. Я же не спрашиваю, с каким заданием тот же Ланс прислал вас из Мальтии.

- О чём вы?

Нам пришлось прерваться – перейти из спальни в столовую: ужин наконец-то был подан.