После этого даже я начала её бояться. Хеления свихнулась от власти, от вседозволенности. Если так пойдёт дальше, она перестанет просчитывать свои действия и всё-таки прикажет мне убить Никки. Я должна была обезопасить себя и её сына.

А теперь у меня даже была армия. Ни у королевы – у меня.

- Чему ты улыбаешься, Элоиза?

Карета остановилась. Через распахнутые двери танцевального павильона слышалась музыка и фальшивый смех. Я привычно отмахнулась от чужих мыслей и подобрала подол платья.

- Вам не нравилось, когда я скучна и уныла, Ваше Величество. Я улыбаюсь для вас.

Хеления фыркнула и не спускала с меня глаз, пока не объявили первый танец. Я привычно пожелала, чтобы она споткнулась – и похожий на борова с масляными глазками Витторий её уронил. И пошла к мальтийскому шпиону – приказ королевы я не могла не исполнить.

На нём были побрякушки Ария – странно. И очень знакомое выражение лица. Настолько знакомое, что…

Но что Лансу делать на Западе, когда у него юный король подопечный? И он наверняка готовится к войне с Хеленией. Арий же обещал молчать про Никки, так что – всё просто повторяется, а этот высокий, статный мальчик всего лишь очень похож.

В конце вечера, после танца я уже не была в этом так уверена. А после ночи я была даже уверена в обратном. Если бы не здравый смысл, я бы и не сомневалась. Но не мог же Ланс быть настолько безрассуден… С другой стороны, я просто не представляла, что найдётся человек, который меня пожалеет.

Надо было разобраться раз и навсегда, а заодно и закопать воспоминания подальше. У меня есть Никки и мне довольно.

А жалостливого статного мальчика надо будет переправить через границу – наверное, порталом. Так проще. Но до этого я могла себе позволить один ужин с ним, ну хотя бы один.

В конце концов, он согрел меня ночью. И жалость, конечно, не любовь, но она тоже чего-то да стоит.

Глава 18. Герой

(Из личного архива герцога Ланса де Креси)

Физиономию Витторию я всё-таки подправил – когда утром этот боров стал отпускать пошлые шутки об Элизе и поздравлять меня с «победой». До этого он выдал мне перстень с порошком из той самой травки – подозреваю, там всё-таки был яд, хоть Витторий и божился, что «убить мы её сами хотим, своими руками – её и ублюдка». Так он называл сына Элизы. «Ребёнка? Вы с ума сошли?» – опешил я. «Мальчишка! – рассмеялся Виттоийр, - он же тоже чародей, и скоро станет служить нашей королеве. Волчонок вымахает в волка и будет как мамочка. Так что ты ещё спасибо скажешь, что мы его прибили – если тебе повезёт, и ты выживешь».

Ближе к вечеру, когда я проснулся, меня уже ждал ещё очередной расфуфыренный костюм, перстень с ядом и записка от Виттория с инструкциями. Очевидно, боров ценил свою физиономию всё же меньше, чем смерть чародейки или просто действительно был бесчестным мерзавцем.

Ещё через час миленькая служанка ушила для меня один его костюмов – самый скромный и всё равно слишком вульгарный. Но его я уже мог одеть и не выглядеть райской птицей. Перстень с порошком каким-то чудным образом оказался на моём пальце, когда я уходил – и я почему-то его не выбросил, гуляя по набережной и разглядывая закат.

Удивительно: Элиза зло, об этом кричит чуть не весь свет.