В Заводь Никки уехал, забрав в подарок от Валерия щенка мастиффа. Но два дня спустя после приезда, наигравшись, заскучал: «Пап, что ты вечно с этими свитками сидишь, поиграй со мной». На третий день в Заводь совершенно неожиданно приехал Валерий, и я вздохнул спокойно, скинув мальчишек на гвардейцев. Капитан королевской стражи тогда во время ежедневного доклада особенно подчёркивал, что они нашли моего сына и короля в подвалах в компании громадного волка и пяти призраков – и нельзя ли как-нибудь сделать так, чтобы хотя бы волков и призраков в окружении короля не было?

«Призраки?» – поинтересовался я, укладывая мальчиков спать – в одной спальне и на одной кровати, иначе они ложиться отказывались. «Страшные демоны-мстители подземелий», - улыбнулся Валерий. «Ага», – отозвался Никки, и, щёлкнув пальцем, создал такую страхолюдину, действительно прозрачную, что у меня волосы дыбом встали.

На следующий день в Заводь приехал Арий, и в доме стало поспокойнее. В Заводи, к сожалению, не в стране. Запад усилил пограничные гарнизоны, а спустя седмицу после моего приезда прислал сообщение с «просьбой» принять посольство для переговоров о мире. О мире! Все прекрасно понимали, каким может быть этот мир – Хеления нацелилась положить и Мальтию в карман, чтобы выйти через нас и к богатому Югу, а заодно и захапать серебряные рудники Севера.

Посольство во главе с королевой собиралось прибыть ещё через седмицу. По докладам шпионов Хеления не скрывала своих «мирных» намерений и везла Проклятую армию вместе с чародейкой.

Нам же, похоже, оставалось только молиться, что аппетиты королевы чуть угаснут после встречи с целителем. Молитва была горячей, но и только – Арий сразу признался мне, что не сможет сдерживать Проклятых больше суток. На мой вопрос, что можно сделать, он с безмятежным лицом сообщил: «Всё в руках Матери» и пошёл вылавливать короля и Никки из сада.

Честно говоря, в пору было повеситься. Я, насколько возможно, стянул армию к столице – чтобы Западников встречать с помпой. Хотел отправить Валерия и сына на Север, но Арий отговорил. У меня вообще складывалось впечатление, что он знает что-то про эти переговоры, но почему-то отказывается мне говорить. Я злился на него, злился на себя – если бы я не сглупил тогда с Элизой, ничего бы этого не было. Теперь я виноват, а умрут тысячи – и я ли об этом не знал? Они будут на моей совести – из-за моего глупого эгоизма.

Каждое письмо с Запада или с границы, каждый доклад теперь вызывал у меня жуткое желание повеситься, утопиться и просто не быть.

- Не грусти, пап, - пробормотал Никки, однажды вечером пробравшись в мой кабинет. – Всё будет хорошо. Вот увидишь.

Я посадил его к себе на колени – под внимательным взглядом волколака.

- Ну конечно. Почему ты не спишь?

- Не могу, - Никки прижался ко мне. – Ты очень волнуешься. Я слышу тебя даже во сне.

- Ну так не слушай.

Никки сонно улыбнулся.

- Сложно, пап. Не могу, - и тут же поинтересовался. – Пап, а ты кого больше любишь: меня или Валерия?

- Валерий мой король, - отозвался я, гладя макушку сына.

- Значит, меня, - решил Никки и довольно улыбнулся.

Я чмокнул его в волосы.

- Ты подружился с Его Величеством, да?

Никки пожал плечами.

- Он странный. Он мне сначала не понравился.