– Я практически не помню свою прошлую жизнь, и сравнивать мне не с чем.

– Как именно работает магия крови? – спросила я.

– Заполучив кровь любого человека или мага, гемансер может управлять его телом. Однако не магией, потому что она неподвластна нашим способностям. И хотя можно заставить мага сказать или сделать что угодно, прочтенное им заклинание под влиянием гемансии не будет иметь эффекта.

Я задумчиво потерла подбородок.

Он перевернул лягушку и открыл отсек для батареек. Внутри было пусто. Ратбоун швырнул игрушку в мусорное ведро. Выражение его лица никак не изменилось – безмятежность и безразличие.

– Это все твои вопросы? Я ожидал целый шквал, – сказал он, когда я продолжила хмуро молчать.

– Нет… нет конечно, у меня их море. Я хочу узнать больше об этом вашем Меридиане. Я там никогда не была и не уверена, что справлюсь одна.

Его колено дрогнуло от удивления.

– А кто сказал, что ты будешь одна? Мы с Киарой и парой гвардейцев отправляемся с тобой.

Меня заполнило облегчение. Приятное, как лимонад на веранде с плавающими в стакане кусочками льда.

Однако от меня не ускользнуло то, что Ратбоун упомянул гвардейцев.

– У твоего отца есть армия?

– Безусловно. Он – великий король, у которого имеется внушительная армия, – отбарабанил парень, словно прочел заученный стих.

Наличие у короля армии делало эту авантюру серьезнее, а ставки выше. С такой властью и артефактом в руках у нас действительно имелся шанс освободить маму из лап Синклита. Уроки истории Миноса не прошли даром. Кусочки пазла в голове начали складываться воедино.

К тому же из всех, кого мне удалось встретить в Доме крови, Киара и Ратбоун выглядели наименьшим из зол.

– Сегодня мы добудем кристалл пространства, с помощью которого сможем быстро попасть в Меридиан, и отправимся в путь на закате, – сообщил Ратбоун.

– А потом?

– Нам нужно отыскать необходимые ингредиенты для активации артефакта и саму Империальную звезду.

Ага, проще простого.

– Предполагаю, у нас есть представление, где это может находиться?

– Да. Тебе лишь нужно почувствовать, когда артефакт будет поблизости.

Внутри меня вспыхнуло негодование.

– Как это – почувствовать? А что, если не почувствую?

– Ты ведьма теней, у вас с артефактом есть связь. Почувствуешь, – произнес он так, словно хотел добавить в конце «всего и делов».

Весь план строился на предположении, что у меня есть некое особенное чутье. Некая магия. Я видела, как кожа Ратбоуна посветлела от моего прикосновения. Ради эксперимента я ущипнула его.

– Эй! Ты чего? – от неожиданности вскрикнул он.

– Тихо, не вопи, я кое-что проверяю.

Моя рука покоилась у него на плече, и я попыталась сконцентрироваться на ощущении странной связи, которое возникало всякий раз, когда мы касались друг друга.

Оно было сильным как никогда, а мне отчаянно требовалось подтверждение наличия у меня каких-либо сил.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросила я.

Ратбоун молчал, хотя я могла поклясться, что синяя вена у него на лбу стала более… человеческой. Я трижды моргнула, чтобы убедиться, что мне не показалось.

– На сегодня сеанс вопросов закончен, – резко сказал он и поднялся с дивана.

Взгляд у него стал какой-то мутный. Меня, очевидно, выгоняли из комнаты, поэтому я послушно проследовала в коридор. Едва я открыла рот, чтобы попрощаться, дверь захлопнулась у меня перед носом.

Судя по стерильно чистой комнате и реакции на прикосновения, Ратбоун боится микробов, и лучше мне его больше не трогать.