Только начинало казаться, что я понимаю волшебный мир, как очередной булыжник падал мне на ногу. Хотелось взвизгнуть.

– Вам пора учебники писать, – надулась вместо этого я.

Киара снисходительно посмотрела на меня и заправила выбившуюся прядь волос мне за ухо. Жест смягчил и одновременно растрогал.

– Обычно это передается из уст в уста. С самого детства.

Верно, с магического детства, которого у меня не было. Я стерла слезу со щеки. Весь день глаза на мокром месте.

В очереди к гадалке стояли как молодые женщины, с аккуратно убранными на затылок волосами и прямой осанкой, так и мужчины с серебристыми бородами в байкерских куртках. Последние держались обособленно, избегая взглядов окружающих, но своего интереса к магическим предсказаниям не скрывали. Должно быть, они желали узнать исход важного спортивного состязания, чтобы на этом подзаработать. Сентиментальными байкеры, срывавшие зубами крышки с пивных бутылок, не казались.

Гадалка явно уделяла каждому посетителю достаточно внимания, потому как толпа ползла, точно улитка. Киара практически все время молчала, грызя ноготь на большом пальце. Наверное, раздумывала, о чем спросить у ведьмы.

Я все еще не до конца верила, что в палатке скрывалась настоящая ясновидящая, но стоило придумать вопрос хотя бы шутки ради. О чем спросить? Конечно, я хотела знать, успеем ли мы спасти маму.

Найдем ли последний предмет? И каким будет мое наказание, если не найдем? Что, если, получив благоприятный прогноз на будущее, я сделаю нечто, что его изменит? Мысли неслись, и я не успела бы вовремя остановить их, если бы не подоспела наша очередь.

Киара вошла первая, оставив меня нервно трястись у входа. Жутко вспотели ладони и закололо в затылке. Я списала все на жару, а вовсе не на волнение перед возможным плохим предсказанием. В конце концов мадам Гельмер может оказаться фальшивой гадалкой, не так ли?

– Твоя очередь, – сказала Киара и приоткрыла фиолетовую штору, которая служила входом в палатку. – Когда войдешь, объяви свое присутствие.

По ее лицу невозможно было понять, как она себя чувствовала после услышанного. Никаких предостережений Киара мне не сделала.

Я вошла внутрь палатки. Сильно пахло ладаном и хризантемами, что боролись за каждую каплю воды в вазе на хлипком с виду комоде. Духота стояла, как в бане.

А сама гадалка Гельмер оказалась слепой женщиной около пятидесяти лет.

Она сидела в темных очках, а к ее стулу прислонилась белая трость. Гельмер не повернулась, когда я вошла, и мне пришлось откашляться, чтобы привлечь ее внимание.

– А… кхм… Здравствуйте, – пролепетала я и приземлилась на свободное место по другую сторону стола.

– Как вас зовут?

У гадалки оказался высокий мелодичный голос.

– Мора, – ответила я.

– Мм… Мора… – сказала она, перекатывая буквы во рту. – Голосок молодой. Хорошо. Подай руку.

Я заерзала на стуле. Здесь всегда так жарко?

– О чем ты хочешь узнать, Мора?

Наступил момент, который я прокручивала в голове последние пятнадцать минут. Чего же я хочу?

Гадалка молча достала из-под стола упакованную медицинскую иглу и резким движением вскрыла ее.

– Я хочу узнать, как спасти мать из тюрьмы Синклита.

Мадам Гельмер замерла, ее рука с иглой зависла в воздухе. Мой лоб начал покрываться потом.

– Это вовсе не то, что ты хочешь знать.

– Нет, именно это.

Она откинулась на стуле, словно забыв об острой игле в руках. Я задумалась… Как гадалка собралась уколоть меня ею, если ничего не видит?

– Я уверена, тебя мучает другой вопрос, – настаивала она.