– Я уверена, тебя мучает другой вопрос, – настаивала она.

Раздражение поднималось во мне, и я даже не стала того скрывать. Меньше всего ожидала, что какая-то шарлатанка будет спорить о том, чего я хочу.

– Да что вы о себе возом…

Не успела я договорить, как игла вонзилась глубоко мне в кожу. Гадалка быстрым движением подставила под стекающую кровь крошечное блюдце, чтобы капли не попали на стол. Она обмакнула свой палец в мою кровь, и я забыла, что хотела возмутиться.

Мадам Гельмер запрокинула голову, облизала окровавленный палец и принялась шептать на том же языке, что и Киара в ритуалах. Она причмокивала, проглатывая кровь. Желчь поднялась к горлу.

Я тут же перестала сомневаться в реальности ее сил. Гадалка определенно принадлежала к гемансерам.

– Что вы видите? – задыхаясь, спросила я.

Зрелище завораживало. Я могла поклясться, что в палатке стало темнее, будто мы провели там вечность, и солнце уже давно село. Очки гадалки опустились к носу, и я увидела ее покрытые грубыми рубцами веки. Женщина совершенно точно не врала о своих проблемах со зрением. Веки выглядели так, словно кто-то пытался выцарапать или выковырять ее глаза острым лезвием.

Она схватила меня за руки, размазывая кровь по ладоням. Блюдце едва не перевернулось вместе с дрожащим столом. Мои губы затряслись в унисон с ними.

– Твоя темная сторона погубит его, – громко объявила она. – И ты пойдешь на дно.

Предсказание меня не впечатлило.

– О ком вы вообще?

– О тебе, Мора.

– Но как это относится к моему вопросу?

Может, она все же шарлатанка?

– Я вижу то, что ярче всего, – сказала гадалка, потирая виски.

У этой женщины был присущий абаддонским южанам акцент, поэтому я решила, что она родом из Ашкутры.

– Может, вы хоть что-то увидели про мою маму?

– Мать тут ни при чем. Синклит тоже.

Я распахнула от негодования рот.

– Кто вы такая, чтобы решать? Это моя мама! В тюрьме! Неужели вы не понимаете?

– Я все понимаю, Мора. Но я знаю, что вовсе не о матери ты желаешь слышать, – самодовольно произнесла она. – Ты хочешь знать о своей силе.

– Вовсе нет! Скажите мне одно. Удастся ли нам найти Империальную звезду?

Я громко хлопнула по столу и Гельмер вздрогнула. Ладонь загорелась от боли.

Еще я хотела спросить, что сделает со мной Минос, если вернусь с пустыми руками. Но произносить этот вопрос вслух я попросту боялась. Последствия и угрозы не казались реальными, пока сидели у меня в мыслях на заднем ряду.

– Больше у вас предсказаний нет? – подавленно спросила я и встала.

– Что бы ты ни сделала, результат тот же. Постарайся натворить как можно меньше бед.

Что бы это ни значило.

Гадалка убрала тряпкой мою кровь и подожгла ее. Я вытерла руки о брюки. Моя кровь сожжена, а значит, ею уже невозможно будет воспользоваться. Я поняла, что больше ничего от гадалки получить не удастся.

Гельмер уцепилась за мою руку, когда я направилась к выходу.

– Карта. Нужный тебе ответ в карте. Надо только посмотреть за завесу.

Она выпустила меня, и я едва не ослепла от яркости солнца на улице.

О чем могла идти речь? О карте Меридиана? Ратбоун упоминал, что существовали разные версии карты мира.

Я нашла в толпе Киару, и она выглядела взволнованно. Ратбоун безмятежно смотрел на меня, совсем как живой, глазами золотого янтаря. Все еще бледный как мел, но уже по-человечески бледный.

Как же у меня это получилось?

– Ну что, наигрались? Может, уже пойдем съедим чего? – потягиваясь, спросил Моррисон.